— Верно, — одобрил я. — Фёдор?
— Качество металла, — сказал Фёдор. — Поршень, цилиндр — всё из хорошей стали. Плохой металл быстро износится.
— Тоже правильно, — кивнул я. — Семён?
— Автоматизация, — ответил Семён Кравцов. — Клапаны сами открываются и закрываются. Человеку не нужно каждый раз дёргать рычаги.
— Отлично, — похвалил я. — Иван?
Младший брат замялся:
— Я… я заметил, что всё продумано. Ни одной лишней детали. Всё работает вместе, как… как оркестр.
— Иван, это очень точное наблюдение! — обрадовался я. — Действительно, хорошая машина — это гармония. Все части работают согласованно, дополняют друг друга.
В этот момент в мастерскую заглянул Никифор:
— Егор Андреевич, опять гонец приехал. Теперь от какого-то купца Третьякова из Москвы. Говорит, дело срочное.
Я вздохнул. Похоже, покоя мне не будет.
— Передай ему, что все дела через Фому Степановича. Пусть с ним связывается.
Никифор кивнул и удалился.
Фёдор Железнов, обычно молчаливый, вдруг заговорил:
— Егор Андреевич, а когда мы вернёмся на завод… нас там поймут? Или будут смотреть как на чудаков?
Вопрос был серьёзный. Я задумался, подбирая слова:
— Поймут не сразу. Сначала будут смотреть с недоверием — мол, новшества какие-то внедрять хотят. Но когда увидят результаты — качество выше, работа быстрее, брак меньше — тогда и поймут. А главное — у вас будет поддержка руководства. Иван Дмитриевич и генерал Давыдов заинтересованы в модернизации завода.
— А если не получится? — тихо спросил Иван. — Вдруг мы вернёмся, а ничего изменить не сможем?
Я подошёл к нему:
— Иван, запомни — изменения всегда начинаются с одного человека. Потом к нему присоединяется второй, третий, пятый. И постепенно изменяется всё. Вас пятеро. Вы уже небольшая команда. Начнёте внедрять новое, покажете результаты — к вам присоединятся другие мастера. И через короткое время весь завод будет работать по-новому.
Слова подействовали. Мужики воодушевились, поверили в свои силы.
— Ладно, хватит философствовать, — сказал я. — Возвращаемся к работе. Завтра начнём обратную сборку машины. А сегодня изучаем каждую деталь подробно, измеряем, записываем. Григорий, твои записи должны быть настолько подробными, чтобы любой мастер по ним мог собрать такую же машину.
— Постараюсь, — пообещал Григорий, снова склоняясь над тетрадью.
Остаток дня мы провели в детальном изучении каждой части паровой машины. Измеряли размеры, проверяли допуски, обсуждали назначение каждого элемента, зарисовывали с разных ракурсов.
Братья Волковы особенно увлеклись изучением поршня:
— Смотри, Ваня, — говорил Антон, — здесь кожаное кольцо для уплотнения. Оно прижимается к стенкам цилиндра и не даёт пару просачиваться.