«И этот туда же», — подумал я, улыбнувшись.
— Значит, точно хорошо, — произнёс я вслух, прищурившись. — Что с кузницей? Работает компрессор?
Петька оживился, словно только этого вопроса и ждал.
— Работает, Егор Андреич! — В его голосе появилась гордость. — Морозы-то ещё не сильные — даже воздух тёплый не подавали к площадке. — Снег вот только-только лёг, земля ещё не промёрзла как следует. Но мы готовы! Всё по вашим чертежам сделали, трубы проложили, изолировали. Как морозы ударят, да наледь будет появляться — так и пустим теплый воздух.
— Ну, хорошо, — я кивнул, довольный ответом. — Завтра кузнец с города вместе с Фомой приедет — будем пневмодвигатель устанавливать.
Петька нахмурился, в глазах его мелькнула обида. Он слегка выпрямился, расправил плечи.
— Так неужто сами бы не справились, Егор Андреич? — в его голосе звучала задетая гордость.
Я улыбнулся, видя его реакцию.
— Да не переживай ты так, — я примирительно поднял руку. — Он не столько помогать приехал, сколько самому посмотреть на диво сие. Слухи-то о нашей работе уже по всей губернии идут. А пневмодвигатель он сам лично делал по моим чертежам. Вот ему и интересно стало, как это все работать будет.
Петька немного расслабился, но всё ещё выглядел настороженным.
— Но ты, если что нужно — пользуйся моментом, — продолжил я, подливая ему кваса. — Он кузнец знатный, на всю Тулу мастер, так что и подсказать может, и научить, если сам чего не знаешь. Тут гордость высказывать не нужно.
Петька задумался на мгновение, потом кивнул, принимая мой совет. Его лицо просветлело, и я понял, что он уже мысленно составляет список вопросов для тульского мастера.
— Понял вас, Егор Андреич, — сказал он, допивая квас. — Не подведу!
Вышли на улицу, морозный воздух тут же обжёг лицо, заставив меня втянуть голову в плечи и запахнуть поплотнее полушубок. Небо было чистым, синим, а солнце, хоть и зимнее, но яркое, отражалось в свежевыпавшем снегу, заставляя щуриться. Я шутки ради громко крикнул:
— Степан!
И он тут как тут — словно из-под земли вырос. Стоит передо мной, руки по швам, глаза внимательные, ясные.
«Хм, работает», — снова улыбнулся я.
— Слушай, истопи после обеда баньку, а то с дороги хочется попариться, — сказал я, разминая затёкшую от долгого сидения спину. — Да погорячее!
— Сделаю, Егор Андреич, — кивнул Степан, и в глазах его промелькнуло понимание. Знал он, как я люблю баньку — чтоб жар с потолка на плечи давил, чтоб веник берёзовый был свежий, чтоб после — в студёную воду, а потом чай с мёдом у самовара.
Тут Петька, до этого топтавшийся рядом, оживился. Глаза его загорелись каким-то мальчишеским азартом, и он, не выдержав, выпалил: