— Пойдёмте, я вам покажу, как сани доделал! — В его голосе звучала гордость мастера, завершившего важное дело.
Я окинул взглядом заснеженный двор. Снег лежал ровным, нетронутым покрывалом, искрился под солнцем, словно кто-то рассыпал по нему мелкие алмазы. Хрустел под ногами, выдавая каждый шаг чистым, звонким звуком.
— А пойдём, — согласился я, кивнув Петьке. — Снег выпал, ещё немного и можно будет опробовать.
Мы направились к ангару. Петька шёл впереди, проминая в снегу тропинку, иногда оглядываясь на меня, словно боялся, что я передумаю. Я же шёл размеренно, вдыхая полной грудью морозный воздух, ощущая, как он прочищает лёгкие.
Когда мы подошли к ангару, до нас донеслись приглушённые голоса. Петька потянул тяжёлую дверь, которая отозвалась протяжным скрипом, и мы вошли внутрь. В ангаре было теплее, чем на улице, но всё равно изо рта вырывались клубы пара.
Там уже Захар был с мужиками своими, что-то обсуждали. Увидев меня, они выпрямились, и все хором поздоровались:
— Здравия желаем, Егор Андреич! С приездом!
Их голоса эхом отразились от высоких стен ангара. Захар поклонился, я же протянул ему руку.
— Как служба? — спросил я, окидывая взглядом всю компанию.
Иван с Пахомом слегка замялись, переглянулись. Иван потупил взгляд, а Пахом кашлянул в кулак.
Я тут же понял, в чём дело, и сказал с усмешкой:
— Да про то, как барина чуть на мушкет не взяли, то знаю, — и, видя их растерянные лица, добавил: — А в целом?
Захар рассмеялся, громко и раскатисто, и его смех, как лавина, подхватил остальных. Иван виновато опустил глаза, но видно было, что тоже смешно ему. История вышла надо признать, занятная.
— Ой, ладно вам, будет, — махнул я рукой, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Молодцы, что бдительны.
— А вдруг действительно не вы бы были? — вставил Пахом, оправдываясь. — Ночь тёмная, луны нет, а тут крадётся кто-то из-за леса…
— Вот и я о том же! — оживился Иван, обрадованный поддержкой. — Мы как Захар велел всё делали, Егор Андреич!
Я кивнул, довольный их рассуждением. Лучше перестраховаться, чем потом кусать локти.
Петька тем временем уже несколько раз обошёл сани, стоявшие в центре ангара. Он то и дело бросал на меня нетерпеливые взгляды, явно желая показать своё творение. Видя, что я закончил разговор с мужиками, он решительно подошёл к саням, указывая на них рукой.
— Вот! — гордо произнёс он, отступая на шаг и давая мне полюбоваться.
И было чем! Передо мной стояло настоящее чудо. А что — как карета, только на лыжах. Но какая карета! Корпус отполирован до блеска, так что дерево, казалось, светилось изнутри тёплым, медовым светом. Изогнутые полозья, окованные блестящим металлом, плавно поднимались спереди, образуя изящный завиток. Сиденья же были обиты овчиной.