Игорь Савельевич сник, но только на секунду.
— Так ведь война не вечна, Егор Андреевич. И приказы не каждую минуту идут. Проволока-то висит, есть не просит.
— Верно, — согласился я. — И я уже думал об этом. Мы не можем сейчас строить отдельную коммерческую сеть — на это нет ни сил, ни ресурсов, да и разрешения мне никто не даст. Но…
Я сделал паузу, видя, как они оба подались вперёд, ловя каждое моё слово.
— Когда линия до Москвы будет закончена и протестирована, когда военные наиграются и поймут, что канал связи большую часть времени простаивает… Вот тогда можно будет говорить о выделении «эфирного времени».
— Эфирного? — не понял Фома.
— Свободного времени, — пояснил я. — Например, час утром и час вечером, когда линия свободна от казённых депеш, мы можем принимать частные и коммерческие сообщения. За очень, очень хорошую плату. Аргумент будет простой: содержание линии стоит денег, так пусть купцы помогают казне эти расходы покрывать.
Глаза Игоря Савельевича снова загорелись:
— Это дело! Это разговор! Даже пары часов в день хватит, чтобы узнать главные новости с рынка. Казна убытка не любит, а тут — чистая прибыль из воздуха.
— Но это дело будущего, — остудил я его пыл, поднимая предостерегающий палец. — Сначала мы должны закончить стройку. Сдать линию военным. Доказать её надёжность. И только потом, когда система заработает как часы, я смогу пойти к Ивану Дмитриевичу с предложением о коммерческом использовании. Думаю, этот довод он поймёт.
— Золотые слова! — воскликнул Игорь Савельевич, потирая руки. — Когда хоть какие-то новости будут — сразу же мне сообщите. Ну а я уж найду заинтересованных лиц с обеих сторон вашего этого телеграфа.
— Вот и договорились, — я поднялся, давая понять, что аудиенция подходит к концу, хоть и в дружеском ключе. — А ты, Фома, в Уваровке с людьми наращивайте производство консервов. Готовьтесь к большим объёмам. А вы, Игорь Савельевич, прикиньте пока, какие города нам важнее всего связать в будущем. Составьте список, подумайте о тарифах. Когда придёт время — у нас должен быть готовый план.
— Будет сделано, Егор Андреевич! — Фома поднялся, крякнув, и пожал мне руку так, что кости снова хрустнули. — Ну, пора нам. Дела не ждут. Сегодня с Сашкой поиграюсь, а завтра с утра выезжаю обратно в Уваровку, передам всё Степану, начнём строить цех!
— Удачи, Фома, — я похлопал его по плечу. — И передавай от меня всем привет. Степану, Митяю, Петьке, Илье, бабам. Скажи, что я ими горжусь. После сбора урожая, объяви в деревне, что на этот год тоже от подати освобождаю.