Но тут Игорь Савельевич отложил перо, посмотрел на меня с хитрецой, и я увидел, как в его глазах загорается тот особый блеск — верный признак коммерческой идеи:
— Егор Андреевич, а можно ещё один вопрос задать? Не по консервам, а по другому делу?
— Спрашивайте, — разрешил я, интригуясь.
Он откашлялся, поправил ворот кафтана:
— Вот купцы шепчутся, что вы телеграф этот ваш построили. Слова по проволоке гоняете. Я на демонстрации не был, но слышал от людей — говорят, чудо настоящее. Из Тулы в Москву сообщение за минуты доходит. Это же живая река денег!
Он подался вперёд, и глаза его заблестели азартом:
— Вот смотрите. Я торгую зерном, пенькой, железом. Цены в Туле одни, в Москве — другие, в Нижнем Новгороде на ярмарке — третьи. Пока я узнаю, что в Москве цена на пшеницу подскочила, пока обоз соберу, пока довезу — цена уже упасть может. Или, наоборот, повезу товар, а там его и так завались. Риск, убытки, время потерянное.
Я кивнул, слушая внимательно. Игорь Савельевич озвучивал то, что в моём времени было основой биржевой торговли. Информация — это деньги. Самые быстрые деньги.
— А если бы я мог узнать цену в Москве не через три дня, а через минуту? — продолжил он, понизив голос с драматическим эффектом. — Представляете, Егор Андреевич? Я сижу здесь, в Туле, получаю весточку по вашей проволоке: «В Москве мука подорожала на гривенник». Я тут же скупаю всё здесь и отправляю обоз. Я буду всегда на шаг впереди конкурентов. Всегда!
Фома слушал, открыв рот. Для него, тоже купца, такие скорости были в новинку, но коммерческую жилку это задело мгновенно.
— И не только цены! — распалялся Игорь Савельевич. — Договоры заключать, о наличии товара узнавать, векселя подтверждать! Егор Андреевич, да купцы за такую возможность золотом платить будут! Если вы протянете линию до Москвы, а потом до Нижнего, до Петербурга… Создайте коммерческую сеть, Егор Андреевич. Пустите нас, торговых людей, к вашей проволоке. Мы вам такую пошлину платить будем за каждое слово, что никакие казённые заказы не нужны станут.
Я смотрел на него и видел рождение телекоммуникационного бизнеса. Он был абсолютно прав. В будущем телеграф станет кровеносной системой экономики. Но сейчас…
— Идея ваша, Игорь Савельевич, правильная, — медленно произнёс я, взвешивая каждое слово. — И мыслите вы масштабно, по-государственному, я бы сказал. Но есть одно «но».
— Какое же? — насторожился купец.
— Сейчас телеграф — это стратегическое оружие, — я постучал пальцем по столу для усиления фразы. — Линия принадлежит государству. Охраняется казаками и жандармами. Каждая передача — под контролем военных. Иван Дмитриевич и слышать не захочет о том, чтобы по проводам, где идут секретные приказы, передавали цены на овёс или поздравления с именинами.