Я почувствовал, как язык прилипает к нёбу. Компас в моей руке затих.
— Э-э-э… простите, я… — мои слова прозвучали сипло и неестественно громко в этой тишине.
Низкий, грудной голос вульфара перебил меня, не выражая ни удивления, ни раздражения:
— Ничего страшного, юный человек. Хоть ты и снова пришёл… Хм… Незадолго до Прилива… У тебя это становится… Хм-м-м… Привычкой…
Только сейчас я понял, что всё ещё в маске. Однако Нералон, судя по всему, узнал меня!
Феррак!
Наверняка по запаху…
Я сглотнул ком в горле.
— Я… Не собирался так врываться в вашу обитель. Я не… Не знаю, как я тут очутился.
Жёлтые глаза сузились, и мне показалось, что уголок пасти вульфара дрогнул подобием улыбки, обнажив острейший клык.
— Я же говорил, что ты не отсюда. Это ожидаемо. Ты ещё ничего не умеешь… Только учишься…
Я ничего не понял из этих слов, но абсолютное спокойствие вульфара было слегка пугающим. Будто каждый день во дворе его монастыря из воздуха вываливаются воры!
— И вам не… интересно?.. — не удержался я от глупого вопроса.
— Нет.
Ответ был предельно простым. В нём не было пренебрежения — лишь утверждение. Очевидно, мир Нералона был полон своих законов, и моё появление здесь было лишь мелкой рябью на поверхности огромного, тёмного озера.
Я кивнул (больше самому себе).
— Я могу идти?
— Конечно.
Перед тем как развернуться, я нахмурился и выдавил то, что висело между нами невысказанным грузом с того самого дня:
— Я помню про долг.
Нералон медленно склонил свою мощную голову. Амулет-луна качнулся на его груди.
— Мы тоже помним, юный человек. И придём за ним. Но не сейчас, — взгляд вульфара остановился на Компасе и на мгновение стал весёлым, и… Пронизывающим, будто видящим насквозь всё моё нутро, все мои недавние кражи и страхи, — Но ты на правильном пути. Как я и думал.
Он развернулся с удивительной для его размеров грацией и бесшумно растворился в тени огромного, причудливо изогнутого дерева, оставив меня одного на лужайке, с горящим от сотни вопросов лицом.
Дам’марак… Что это…
В следующий миг меня снова «дёрнуло». Ощущение было уже знакомым — будто крюк впился в пупок, а после накатила выворачивающая наизнанку тошнота.
Да чтоб вас всех! А-а-а-а-а!!!
На этот раз меня переместило тоже аккуратно — я просто очутился в другом месте, безо всяких падений, и совершенно бесшумно.
Это был просторный зал какой-то таверны, что ли? Низкие деревянные своды, всего одна люстра с огарками… Воздух спёртый, пахнет табаком и старым вином. В центре комнаты — массивный дубовый стол, заваленный картами, кружками и кувшинами. И за ним — двое.