И перед этой дверью, окаменевшие в немом изумлении, стояли двое.
Исполины в латах из матовой стали, в шлемах с закрытыми забралами. Их доспехи были лишены всяких украшений — простота и смерть… В руках они сжимали огромные алебарды с лезвиями, от которых веяло ледяным холодом даже на расстоянии. Они явно тоже только что опомнились от шока, ибо замерли в напряжённых позах — словно не понимая, что произошло.
В этом вы не одиноки, парни…
Я смотрел на них — а они на меня. Я буквально чувствовал, как их невидимые сквозь решётки шлемов взгляды оценивают меня. В воздухе повисла тяжеленная пауза — длиною, феррак, в вечность!
Правда, продолжалась она всего пару ударов сердца — прежде чем всё взорвалось.
Воздух заполонил пронзительный вой сирены, от которого задрожали каменные плиты под ногами! Один из стражей заорал:
— ГРАБИТЕЛЬ В КАЗНАЧЕЙСТВЕ! — его голос, усиленный металлическим шлемом, прокатился по залу, заглушая даже сирену.
Второй рванул вперёд, его латы громыхнули, а алебарда описала в воздухе смертельную дугу.
Я отпрыгнул назад, едва не угодив под удар! Сердце колотилось где-то в горле, мысленно я уже пытался нащупать металл их лат, ища слабину, уязвимое место — но времени не было…
Стальное лезвие снова со свистом рассекло воздух в ладони от моего лица…
И в этот миг Компас в руке опять взорвался ослепительным, всепоглощающим светом…
Меня снова рвануло куда-то в сторону, и алебарда, готовая разрубить меня пополам прошла сквозь грудь — клянусь, я видел, как это произошло!
Звон сирены, лязг стали и яростные крики стражей — всё это мгновенно сменилось давящей тишиной. Меня крутило и вертело в абсолютной пустоте — а потом вышвырнуло наружу.
На этот раз я упал во что-то мягкое и упругое, с глухим, приглушённым звуком. Воздух пахнул дорогими духами, вощёным деревом и сладковатым дымком благовоний. Где-то рядом с тихим потрескиванием пылал камин.
Я снова вскочил на ноги, инстинктивно закрутил головой… Глаза бешено метались по помещению…
Это были огромные, роскошные апартаменты. Высокие потолки, стены, обитые тёмно-бордовым шёлком, тяжёлые портьеры на окнах, массивная золочёная мебель. В дальней части комнаты возвышалась поистине гигантская кровать с балдахином, на которой замерла, застигнутая врасплох, странная группа: три обнажённые девушки с телами, словно выточенными из слоновой кости, и один немолодой, дородный мужчина с седеющей бородкой.
Одна из девиц, рыжеволосая, с широко распахнутыми изумрудными глазами, первой заметила меня. Её прелестный ротик приоткрылся в беззвучном изумлении, которое через секунду вырвалось наружу пронзительным, истеричным визгом!