Потом мне показали остальные строения. И рассказывали, рассказывали… Мозг отключился уже после того, как мы вошли во вторую оранжерею. Нет, я с интересом слушала, но вместить все поступающие сведения в память уже не могла. А ведь старалась!
Господин Мовельдик познакомил меня еще с тремя девушками, которые работали каждая в своей теплице, еще со сторожем и разнорабочим, который занимался тем, что таскал в тележке сорняки в компостную яму, что-то где-то копал, латал, подбивал. Все-таки оранжерея — это немаленькое хозяйство, в котором что-то постоянно требовало умелой мужской руки.
Под конец экскурсии Мовельдик привел меня в небольшой, примыкавший к теплицам магазинчик:
— Вот, Аника, здесь любой желающий может купить или заказать цветочные композиции, здесь же можно договориться об экскурсии по нашей оранжерее и покупке растений.
Я с интересом оглядывала помещение, где в простых глиняных кувшинах стояли срезанные цветы, на небольшом столике корзина, в которую недавно сложили подвявшие или неудачно обрезанные экземпляры. Как по мне, магазинчик можно было сделать гораздо более привлекательным, но открывать по этому поводу рот пока точно не стоило.
Хлопнула входная дверь, и в помещение вошла особа лет тридцати. Видно, что горожанка и платье куплено не на барахолке, да и вообще выглядела она очень и очень: брюнетка с большими карими глазами и четким абрисом бровей, красивой фигурой и умением себя нести.
— Доброе утро, господин Мовельдик! — поздоровалась она красивым грудным голосом. — Я ненадолго отлучилась, чтобы отнести букетик госпоже Гринье. Вы же знаете, здесь рядом.
— Конечно-конечно! — Эта женщина явно производила на мужчин неизгладимое впечатление. И господин Мовельдик не стал исключением. Он то краснел, то бледнел, но, наконец, вспомнил, что я стою рядом. — Катиери, позволь тебе представить Анику. Она будет работать в оранжерее.
Женщина соизволила перевести на меня оценивающий взгляд. Что-то ей явно не понравилось, но она тут же поспешила это скрыть за любезной улыбкой. Но холодок-то в глазах не скроешь. Приревновала она меня к Галлену, что ли? Хотя… Может быть, и так. На руке у нее браслета нет, и Мальдевик до сих пор не женат, Катиери ему очень нравится, а тут я появилась, некая молоденькая симпатичная дурочка, которая может соперничать за его внимание.
Ну уж нет, мне такого внимания и даром не надо. Как бы еще донести эту простую мысль до девушки?
— Приятно познакомиться, Аника, — произнесла она.
— Взаимно, госпожа Катиери.
Вежливость наше все!
На лице собеседницы появилось странное выражение. Госпожой в городах называли или замужнюю женщину, или женщину в годах, или женщину, которая добилась уважения. Совмещать, конечно, это все тоже можно. Видимо, сейчас она и думала: польстила я ей или все же обозвала старой девой? А я что? Я улыбалась, стараясь сделать взгляд как можно более наивным.