— Дело в том, что магические способности у меня проснулись совсем недавно, — как я узнала, такое тоже бывало, особенно после нервных потрясений, — и я даже ничего толком не пробовала.
— Но сорняки иссушить уже можешь…
— Да. И с удовольствием попробовала бы сделать еще что-нибудь, но совершенно не знаю, с какой стороны подступиться.
И это было чистой правдой. В книгах попаданцы не имели проблем со своей магией и сразу понимали, что с ней делать. Тут же становились жутко крутыми и тут же изобретали какие-то совершенно новые заклинания. А я… Я чувствовала себя обезьяной с гранатой, чека которой уже выпала. Одно неверное движение — и рванет. Дайте мне хотя бы основы, точку опоры и, как говорил один гениальный ученый, я переверну мир!
Однако, никто не торопился меня просвещать в магических вопросах, и я тыкалась, как слепой котенок, норовя в следующий раз засунуть свой любопытный нос в капкан. Это только звучит здорово: магия! А на самом деле перерасходуешь силы — и тебя скрутит сильнейшая отдача, из-за которой могут отказать внутренние органы, вложишь в заклинание больше силы, чем нужно, и будет у тебя, к примеру, вместо огненного шарика целый шквал, который испепелит не только тебя, но и все живое вокруг. Мне это еще Лианем рассказа, предостерегая от необдуманных опытов.
Женщина снова задумчиво оглядела обработанную мной делянку:
— У тебя явно дар с землей обращаться. Это хорошо. И господину Мовельдику об этом нужно обязательно сообщить. Его отец тоже таким обладал. Наверняка делал какие-то записи… — она резко замолчала и перевела тему. — Пошли обедать. Там, наверное, уже и взвар нагрелся.
К тому моменту, как мы вернулись в своеобразную бытовку, там уже собрался весь персонал, кроме Катиери. Народ общался и доставал свои свертки с едой. Я тоже достала. Как я поняла, делиться пищей здесь не принято, но Карделия объединила всех своих взваром. Кстати, вкусный оказался и ароматный.
— А где Катиери? Ее не будет? — решила я поинтересоваться у одной из девушек, что присела рядом.
Та многозначительно хмыкнула и иронично ответила:
— Наша госпожа с чернью не водится.
— В смысле?
— Она когда-то была содержанкой знатного аристократа. Думаешь, чего такая красотка и до сих пор не замужем? Он ей и домик прикупил, и монет оставил. Так она теперь себя чуть ли не благородной возомнила, все хочет нашего хозяина охмурить.
— Не знала, что благородство нынче через постель передается, — невольно вырвался у меня ироничный ответ.
Девушка сначала застыла, переваривая то, что я сказала, а потом рассмеялась, и ее поддержали все присутствующие. Это я думала, что веду камерную беседу, а оказалось, что все прислушивались.