— Ты отец Леи? — от этой мысли все внутри похолодело.
— Нет. Мой младший брат. Но он погиб два года назад на магической дуэли, и Лея — единственный его потомок.
— Понятно…
— И если бы не ты, моя племянница так бы и осталась не найденной.
Мы немного помолчали.
— А ты уверен, что та Мариам, что появилась в прибрежной деревушке, и та, что сбежала от вас — одна и та же девушка?
— Уверен. Мои люди опросили в деревне всех. Есть детали, по которым безошибочно можно определить, что она та самая.
До этого мы не говорили о том, как проходило расследование, и теперь я об этом очень сожалела.
— А госпожа Лианем? Как она? Твои люди разговаривали с ней?
Я даже дыхание затаила, боясь услышать, что по моей вине с ней случилось что-то нехорошее — пират в порыве ярости вполне мог убить старушку.
— Разговаривали. Все с ней хорошо, — успокоил меня Этьен. — Хотел тебе раньше об этом сказать, но все как-то не было случая.
Я длинно выдохнула и невольно сжала его руку сильнее.
— А…
— А пиратское гнездо мы вычистили. Вернее, это сделал владетель тех земель.
Мои глаза расширились:
— То есть все пираты мертвы?
— Нет, конечно. Большинство отбывают срок в каменоломнях.
— А… Тарак?
Этьен грустно хмыкнул:
— Так и знал, что когда-нибудь ты о нем спросишь…
Я вглядывалась в лицо Этьена, пытаясь определить судьбу пирата, и мне очень не хотелось узнать, что его убили. Конечно, он преступник, но лично мне не сделал ничего плохого, даже спас однажды жизнь мне и моему не родившемуся сыну.
— … Этот бандит бежал перед самой казнью. Его должны были повесить, но ночью кто-то опоил стражу сонным зельем, открыл его камеру и вывел за пределы города.
У меня дыхание перехватило от осознания, что Этьен для меня сделал. В том, что это именно по его приказу был организован побег, я не сомневалась. Было в этот момент в его глазах что-то такое, что говорило: теперь я ему больше ничего не должен, и попадись он мне еще раз — убью.
Он подарил ему жизнь за то, что Тарак когда-то спас меня.
— Спасибо… — одними губами прошептала я.
И подумала, что в жизни все очень непросто и неоднозначно, но я хотела бы прожить ее с Этьеном.
— Ани, — он провел большим пальцем по моей щеке, стирая одинокую слезинку, — я тебя люблю, — и поцеловал, нежно, но требовательно, будто боялся, что что-то из сказанного им меня оттолкнет.
— И я тебя, — прошептала в ответ, когда он отстранился.
Нам помешал обеспокоенный голос Сиара:
— Аника! Малыш уже проснулся и собирается расплакаться!
Призывный крик младенца тут же подтвердил его слова.
Мерное покачивание кареты, в которой я ехала в оранжерею, и стук копыт по мостовой располагали к размышлениям. Прикрыв глаза, я вслушивалась в звуки города.