Я начала снимать вещи. Мундир, рубашка. Каждое движение давалось с трудом, будто ткань приросла к коже.
Я сжала край рубашки так, что костяшки побелели. Дыхание сбилось.
Это было болезненно, словно с меня сдирали не одежду, а саму личность, которую я придумала, чтобы спасти себе жизнь.
Я сделала вдох, пытаясь собрать рассыпающуюся волю в кулак. Ткань мундира соскользнула с плеч, затем рубашка.
Холодный воздух кабинета коснулся кожи. Мои плечи невольно дернулись.
Я осталась только в нижнем белье, штанах и тяжелых сапогах, чувствуя себя обнаженной до самой души, несмотря на оставшуюся одежду.
И тут я поймала его взгляд.
Его серые глаза, обычно скрытые тенью ресниц, теперь были открыты и безжалостны. В них вспыхнуло что-то темное, опасное, тайное.
Взгляд генерала задержался на моем лице. Я перестала дышать.
На мгновенье я почувствовала, как этот взгляд проникает в меня. Словно жаркий выдох, скользящий по коже. Словно шепот в темноте.
Генерал резко отвел взгляд. Он сам понял, что что-то не так. В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим стуком трости.
Мои руки потянулись к бинтам, стягивающим грудь для маскировки. Его челюсть сжалась, мышцы на шее напряглись, создавая рельефный рисунок под кожей.
Я развернула бинты. Белые полосы соскользнули на пол. Генерал резко отвернулся. Его челюсть ходила ходуном.
Но через мгновенье я увидела, что он снова смотрит. И в этом взгляде я видела что-то, что заставляло меня замереть вместе с воздухом в легких.
Злость вспыхнула в его глазах — яркая, неконтролируемая. Словно он злился, потому что уже не мог НЕ смотреть.
Я облизала пересохшие губы. Вкус железа. Он снова посмотрел — и я не смогла отвести глаз.
Я стояла перед ним только в штанах и сапогах. Смущение жгло лицо, руки тряслись так, что я едва могла держать их вдоль тела.
— И вот это ты собиралась прятать в казарме среди сотни мужчин? — спокойно произнес он.
— Я… — прошептала я, пытаясь не дрожать и не всхлипывать.
— Вот почему на войне тебе не место! — произнес он, и в голосе звучало отвращение. — Ты чем вообще думала? Ты хоть понимаешь, что бывает с женщиной среди солдат?
Ком в горле вырос, став твердым и колючим. Я молчала, потому что любой звук сейчас показался бы слабостью.
— И на что ты рассчитывала? — в голосе генерала кипела злость. — Что? Начиталась книг про подвиги? Или…
Его голос стал насмешливым. Эта насмешка выжигала меня изнутри, оставляя пустоту.
— … или думала, что здесь кругом одни женихи, и ты быстро выскочишь замуж?
— Не смейте такое говорить! — У меня прорезался голос, хриплый и громкий. — Да, я понимаю. Я совершила ужасный поступок. Я назвала себя мужским именем… Но, просто услышьте меня… Я вынуждена была так сделать. Эта Академия — единственное место, которое может меня защитить.