Фландр медленно, почти лениво, притянул меня к себе. Его лицо оказалось в дюйме от моего. В голубых глазах больше не было той сладкой лжи, которую он демонстрировал в кабинете. Там осталась только пустота. Холодная, абсолютная пустота хищника, которому надоело сопротивление добычи.
— Ты смотри-ка, зубки показала, — произнес он тихо, с легким, искренним удивлением. — И где ты научилась этому грязному трюку, моя тихая Львина? В Академии учат бить мужчин?
Я рванулась, пытаясь высвободиться, но он легко, одной рукой, прижал меня спиной к холодной лакированной дверце кареты.
— А я ведь, между прочим, твой законный муж. Я твой бог, твой император, твой…., — он не договорил.
Красивые глаза сузились, а губы изогнулись надменной дугой.
— Еще раз поднимешь на меня руку, — произнес он зловещим шепотом. — И я сломаю ее. А потом заставлю тебя всем рассказывать, как ты упала с лестницы. Ты меня поняла?
Вторая рука скользнула мне на горло. Не душил. Просто лежала там. Тяжелая, властная печать собственности.
— Я ведь просил тебя не убегать… Ты знаешь, что я сделал с той служанкой, которая помогла тебе сбежать? О, тебе это только предстоит узнать, — сказал он тихо.
Боги, нет… Бедная Маргарита… Она помогла мне, дала свой плащ. И я сбежала через черный ход для слуг, пока мужа не было дома.
— Что ж. Тебе же хуже.
Он произнес это без эмоций. Равнодушно. Будто констатировал факт.
Паника ударила под ложечку горячей волной. Я рванулась назад. Не грациозно. Не как в романах. Как загнанный зверь, который понимает, что клетки не избежать, но всё равно бьется о прутья, ломая зубы и когти.
Я поняла: помощи не будет. Моравиа остался там, за закрытыми дверями, занятый своими бумагами и Академией. Мир продолжал жить своей жизнью, а моя жизнь заканчивалась здесь, на обочине дороги, в нескольких шагах от алой пасти кареты.
Ногти впились в его рукав, сдирая дорогую ткань до жесткой подкладки. Я царапала его запястье, пытаясь вывернуться, пытаясь вдохнуть хоть глоток воздуха, но он уже нависал, закрывая собой небо. Я укусила его плечо сквозь камзол. Зубы наткнулись на материю, но я давила, пока не почувствовала соленый привкус и его резкий, прерывистый выдох.
Фландр не крикнул. Не замахнулся. Он просто схватил меня за волосы.
Без предупреждения. Без эмоций. Рука сомкнулась на затылке, пальцы вплелись в пряди, как стальные клещи.
Бам.
Звук был глухим, внутренним. Свет мгновенно погас.
Мой лоб глухо стукнул о твердое дерево дверцы.
Мир взорвался белыми искрами. В ушах зазвенело, тонко и высоко, перекрывая шум ветра и стук собственного сердца. Картинка поплыла, рассыпаясь на серые и черные пятна. Вкуса меди во рту стало больше. Колени подломились, но его рука держала меня на весу, не давая упасть в грязь.