— Спасибо, — выдохнула я, и мой голос прозвучал тише, чем я планировала.
Генерал протянул руку. Не для того, чтобы взять меня под локоть, как принято в обществе. А для того, чтобы помочь мне спуститься с небольшого подиума примерочной. Мне, которая проходила полосу препятствий под обстрелом магии. Это что-то значило. Я чувствовала это. Но так боялась ошибиться.
Я положила свою ладонь в его. Его пальцы были горячими, сильными. Он сжал их чуть крепче, чем требовал этикет, и на секунду задержал мою руку в своей.
— Маску оставишь в карете, — сказал он, выпуская мою руку, но не отходя. — Сегодня ты будешь собой.
— А если меня узнают? — шепотом спросила я, чувствуя, как страх снова подступает к горлу, но уже слабее.
Моравиа усмехнулся. Усмешка была кривой, жестокой и невероятно красивой.
— Пусть узнают, — произнес он, и в его голосе зазвенела сталь. — Я хочу, чтобы тебя узнали.
Он повернулся к выходу, и я последовала за ним, чувствуя, как тяжелые двери магазина распахиваются, впуская внутрь шум ночного города. Но теперь этот шум не пугал. Потому что меня держал под локоть дракон.
Дракон
Я различил её шаги ещё до того, как тяжёлая бархатная портьера примерочной дрогнула.
Не чеканный, отточенный марш кадета Джейлорда, привыкший экономить каждый градус движения. Этот ритм был другим. Осторожным. Легким. Шуршащим.
Я медленно обернулся, и гул магических светильников, звон серебряных подносов, шелест тканей — всё это растворилось в вязкой, звенящей тишине.
Она стояла на краю низкого помоста, застыв в потоке янтарного света, льющегося из хрустальных плафонов.
Ткань цвета выдержанного вина стекала по плечам, очерчивая изгибы, которые я раньше видел скрытыми под грубым, пропитанным казённым мылом и потом чёрным сукном. Волосы светлые, блестящие, были убраны вверх, открывая линию шеи — тонкую, беззащитную, с выступающей ключицей, на которой билась жилка.
В этот момент исчезла проблема. Исчез кадет. Осталась только женщина. И дракон под рёбрами, до этого спавший, медленно расправил крылья. От инстинкта, который не спрашивает разрешения у разума.
Мой взгляд соскользнул к ее лицу.
Пудра лежала неровно. Локоны не смогли полностью прикрыть то, что мне было не нужно видеть.
Тонкая, ещё влажно-розовая линия пересекала левую щеку. Шрам.
Я вспомнил запах крови в карете. Вспомнил, как её тело обмякло у меня на груди, как жар лихорадки, ее или моей, пробивался сквозь ткань мундира, обжигая пальцы. Вспомнил её взгляд, полный животного ужаса, когда я просто коснулся её запястья. Внутри что-то сомкнулось, как стальной капкан.