В кабинете повисла секундная тишина.
Я поймала взгляд генерала. Он смотрел на мою спину, потом на руку Фландра. В его серых глазах мелькнула искра. Не понимание. Но сомнение. Тень вопроса. Что-то не сходится в этой идиллии. Он это почувствовал. Физически.
Фландр убрал руку мгновенно. Его лицо исказила идеально отрепетированная тревога.
— Видите? — он горько усмехнулся, обращаясь к Моравиа. — Она вздрагивает даже от ласки. Стресс побега сломал ей нервы. Ей нужен покой. Постельный режим. И никаких допросов.
Генерал молча кивнул. Он отвернулся к столу, беря в руки кожаную папку с отчетами. Его спина снова стала прямой, непробиваемой.
Момент сомнения прошел. Логика победила интуицию. Дело закрыто.
И в эту долю секунды, пока взгляд Моравиа был прикован к бумагам, Фландр наклонился ко мне.
Его губы почти коснулись моего уха. Запах дорогого табака, миндаля и чего-то сладковато-гнилостного ударил в нос, вызывая спазм в желудке.
— Ты зря убежала, крыса, — прошептал он. Тихо. Без эмоций. Как констатация погоды.
И улыбнулся. Той самой улыбкой, которой он только что одарил генерала. Теплой. Открытой. Безупречной.
— Пойдем, моя фантазерка, — произнес Фландр уже громко, возвращаясь к роли спасителя. Он накинул на мои плечи свой бархатный плащ и потянул меня к двери.
Я уперлась. Каблуки сапог проскользили по паркету, оставляя темные полосы. Я цеплялась за воздух, за край дубового стола, за остатки надежды. Но его пальцы снова сомкнулись на моем локте. Железная хватка под бархатом рукава. Сила, отточенная годами.
Я оглянулась. Последний раз.
Моравиа стоял у стола. Он смотрел на нас. Его лицо было маской из гранита. Он видел, как я цепляюсь за дверной косяк, как мои ногти царапают лак, срываясь до белой полосы.
Он видел, как мои пальцы соскальзывают с дверного косяка.
Как беззвучно шевелятся губы.
Но он не сделал ни шага. Не сказал ни слова. Не положил руку на трость.
Для него это была бытовая сценка. Капризная жена, устроившая побег от скуки. Заботливый муж, приехавший забрать блудную жену. Строгий командир, восстановивший порядок. Всё на своих местах. Всё логично.
Дверь кабинета начала закрываться. Свет лампы, силуэт генерала, запах старого дерева и мороза — всё медленно уплывало в сужающуюся щель.
Я смотрела на Анкея Моравиа через эту полоску света. В моих глазах не было мольбы о спасении. Было только одно, немое, кричащее признание, которое он так и не прочитал.
Мне никто не поверил.
Замок щелкнул.
Темнота коридора поглотила нас. И вместе с ней — последняя иллюзия, что где-то в этом мире существует справедливость.