Костёр догорал. Егорка сидел, подбрасывая ветки в огонь, когда я вернулся. Он поднял голову, увидел меня, вскочил.
— Мирон! Ты весь мокрый! Что случилось?
Я сел рядом с огнём, протянул руки к теплу.
— Я знаю, куда идти.
Егорка уставился на меня.
— Куда?
Я посмотрел на него.
— Протока, верстах в трёх отсюда вниз по течению. Скрытая, заросшая. Там база ушкуйников. Там они прячут краденое. Там я найду доказательства против Авиновых.
Егорка моргнул.
— Откуда ты знаешь?
Я замолчал, подбирая слова.
— Река показала мне.
Егорка посмотрел на меня долго, затем медленно кивнул.
— Ты всегда был странным, Мирон, с тех пор, как утонул и вернулся. Но я тебе верю.
Он подкинул ещё веток в огонь.
— Когда идём?
Я посмотрел на небо — луна уже клонилась к горизонту, рассвет был близко.
— Утром. Нужно подплыть к протоке незаметно, днём будет проще разглядеть, что там.
Егорка кивнул.
— Хорошо, тогда поспим немного, пока можем.
Я лёг, укрывшись плащом, но сон не шёл. Я лежал, глядя на звёзды, вспоминая видение.
Река показала мне правду.
Авиновы используют ушкуйников. Грабят суда. Убивают людей. Оскверняют реку.
И моя задача — остановить их.
Не через бюрократию. Не через волостной двор. Не через бумаги.
Через доказательства. Улики. Свидетелей.
Через правду, которую нельзя замять.
Я закрыл глаза.
Река дала мне последний шанс.
Я не могу его упустить.
Рассвет окрасил реку в серо-розовые тона. Мы с Егоркой сидели в маленькой лодке, которую я взял взаймы у рыбака на дальнем причале за две серебряные монеты. Лодка была старая, текла, но держалась на воде.
Егорка греб осторожно, почти бесшумно, вёсла едва касались воды. Я сидел на носу, всматриваясь в берег, ища ориентиры.
Два дуба. Поваленное дерево. Протока.
Река делала широкий изгиб, берег здесь был дикий, необжитый — густой тростник, ивы, которые свисали до самой воды, заросли кустарника. Место, где редко бывают люди.
Идеальное для тайного логова.
Я увидел первый дуб — старый, могучий, с раздвоенным стволом. Затем второй, чуть дальше.
— Егорка, — шепнул я. — Вон там, между дубами.
Егорка посмотрел, кивнул, развернул лодку ближе к берегу.
Я увидел поваленное дерево — огромная ива, которая упала в воду, её корни торчали на берегу, а ствол лежал в реке, наполовину затопленный. Течение обтекало его, создавая водоворот.
Точно как в видении.
За поваленным деревом, скрытое зарослями тростника и ив, виднелось устье — узкое, не больше трёх метров в ширину, почти невидимое с основного русла.
Протока.
— Останови здесь, — шепнул я Егорке. — Дальше пойдём пешком.
Мы причалили к берегу, вытащили лодку в тростник, укрыли ветками. Я огляделся — никого. Только шум воды, шелест листвы, крики птиц.