Река. Чистая. Какой она была.
Образ меняется. Я вижу лодку — старую, крепкую, с парусом, раскрашенным в синий цвет. На носу стоит мужчина — высокий, широкоплечий, с бородой. Он смотрит на реку с любовью, с уважением.
Отец.
Он ведёт лодку уверенно, знает каждое течение, каждый изгиб реки. Он не борется с водой — он движется вместе с ней, как часть её.
Гармония. Так было когда-то.
Образ дрожит, начинает темнеть.
И вдруг — резкая смена.
Вода стала мутной. Грязь, ил, что-то маслянистое плавает на поверхности. Запах гнили, смерти. Рыба исчезла — только редкие, больные особи, которые мечутся, задыхаясь.
Боль.
Я чувствую это — физически, как удар в грудь. Река страдает. Её осквернили.
Образы мелькают быстрее.
Суда, горящие. Люди, тонущие, кричащие, их руки тянутся к поверхности, но их тащит вниз. Кровь в воде — тёмная, густая, растворяющаяся в течении.
Убийство. Грабёж. Насилие.
Я вижу лодки — быстрые, узкие, с чёрными парусами. Ушкуйники. Они нападают, таранят, режут, топят. Берут добычу и исчезают в темноте.
Это то, что делают Авиновы. Используют реку как инструмент грабежа.
Река показывает мне ещё больше — склады на берегу, где разгружают краденое. Тюки, бочки, меха — всё это перегружают, перепаковывают, отправляют дальше.
Преступление. Систематическое. Организованное.
И вдруг — образ фокусируется.
Протока.
Узкая, скрытая, заросшая тростником и ивами. Её не видно с основного русла. Но я вижу её — чётко, ясно. Устье протоки, куда заходят лодки с чёрными парусами. Где они прячутся.
Логово.
Голос — не словами, но ощущением — проникает в мой разум:
«Там. Источник яда. Там найдёшь ответы».
Образ держится несколько мгновений, я запоминаю каждую деталь — изгиб берега, два старых дуба, поваленное дерево, которое торчит из воды как палец.
Я знаю это место.
А потом — видение исчезает.
Я очнулся, стоя по щиколотку в воде, держась за тростник, чтобы не упасть. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Я был весь мокрым — то ли от пота, то ли река окатила меня брызгами.
Я выбрался на берег, упал на колени, тяжело дышал.
Что это было?
Видение. Река показала мне. Она ответила.
Память Глеба пыталась найти рациональное объяснение — галлюцинация, гипоксия, психологический стресс.
Но память Мирона знала правду.
Река живая. Она говорила со мной. Она показала мне, где искать.
Я встал, покачнулся, выпрямился. Руки дрожали. Я посмотрел на реку — она текла спокойно, безразлично, как будто ничего не произошло.
Но я знал.
Протока. Устье. Два дуба. Поваленное дерево.
Логово ушкуйников.
Там ответы.
Я развернулся и пошёл обратно к Егорке.