Я посмотрел на цифры.
Итого: двести десять рублей. Обитель и два крупных купца — основа. Артель — поддержка. Я — меньшинство, но управляющий.
Я написал следующую статью:
Статья Вторая. О Совете Держателей.
«Совет Держателей управляет Землёй и Водами. Решения принимаются голосованием. Состав Совета: — Отец Серапион из Обители: Хранитель Ларя (Казначей и Гарант). — Купец Никифор Торжский: Глас Купеческий (Сбыт и Связи). — Мирон Заречный: Держатель Дела (Управление).»
Агафья подошла ближе, посмотрела через плечо.
— Что это значит?
Я объяснил:
— Серапион будет хранить общие деньги и следить, чтобы никто не обманывал. Никифор будет представлять интересы купцов, искать покупателей для наших услуг. Я буду управлять делом на месте.
Агафья кивнула.
— А Егорка?
Я посмотрел на Егорку, который всё ещё стоял у окна.
— Егорка! Иди сюда!
Он подошёл.
Я обмакнул перо, начал писать новую строку:
«Староста Артели: Егор Малышев. Отвечает за Рыбаков и Работных Людей. Голос в Совете при вопросах труда».
Егорка уставился на бумагу.
— Я? Староста?
Я кивнул.
— Да. Смотри. Твоё имя в грамоте. Ты теперь не просто рыбак при мне.
Я постучал пальцем по бумаге.
— Ты — Староста. Если завтра меня не станет или я проиграю торги — эта Грамота всё равно связывает купцов и Монастырь.
Я посмотрел ему в глаза.
— Никто не разбежится. Потому что тут написано: дело больше одного человека.
Егорка медленно кивнул, его лицо было серьёзным.
Я продолжал писать:
Статья Третья. О Правах Складчиков.
«Каждый Складчик имеет право: — Бесплатного прохода через Воды для своих лодок. — Голоса при решении о пошлинах и правилах. — Части доходов от сборов, согласно доле владения.»
Я дописал последнюю строку, посыпал чернила песком, чтобы высохли быстрее.
Егорка смотрел на бумагу с недоверием.
— Мирон… зачем это? Ты же здесь хозяин. Зачем тебе все эти… Советы, Хранители?
Я сдул песок, поднял бумагу, посмотрел на текст.
— Хозяин смертен, Егор. А дело должно жить.
Я положил бумагу на стол.
— Я построил мельницу. Понимаешь? Не простую избу, где всё держится на мне. А мельницу.
Егорка нахмурился.
— Мельницу?
Я кивнул.
— Там вода крутит колесо. Колесо вращает жернова. Жернова мелют муку.
Я постучал по грамоте.
— И даже если мельник уйдёт или умрёт — мельница продолжит работать. Потому что это система. Механизм.
Я посмотрел на Егорку.
— Вот эта Грамота — моя мельница. Я сделал так, что дело переживёт меня. В этом и сила.
Егорка медленно кивнул.
— Понял… наверное.
Я усмехнулся, свернул грамоту в свиток.
Достал воск, расплавил над свечой, капнул на край свитка. Прижал печатью — старой печатью отца.