— Ты станешь моей женой, и я усыновлю твоего ребёнка. Так я стану полновластным хозяином империи Шаха. Только не это! Меня отдали замуж за Олега против воли, тогда наш брак стал стратегическим ходом, призванным положить конец в кровопролитной войне двух кланов. Я оказалась разменной монетой, заложницей и любимой игрушкой Шаха. И теперь, когда только поверила, что обрела свободу, меня запирают в золотую клетку с очередным зверем.
— Нет… — шепчу затравленно, на глазах выступают слёзы от боли и обиды. В этот момент Дамир дёргает меня к себе, и буквально врезаюсь в его огромное горячее тело, твёрдое настолько, будто высечено из камня. Мощная лапища отпускает мои щёки, но тут же впивается в волосы, наматывая их на пятерню. Я не могу даже пошевелиться.- Вот так, моя милая! Сегодня ещё можешь носить траур, а завтра мы подпишем все необходимые документы и сыграем свадьбу. А затем нас ждёт первая брачная ночь! — тихо рычит он, заставляя меня трястись всем телом.
— И вот небольшой аванс. Горячие сухие губы мужчины буквально сминают мои. Силюсь закричать, но лишь нечленораздельно мычу, и Дамир тут же пользуется этим, вторгаясь языком в мой рот, — действует властно, умело, вылизывая меня, щекоча нёбо, прикусывая губы. Впервые испытываю нечто подобное: мне одновременно страшно и порочно-приятно. Теряюсь от смеси противоречивых эмоций, впадая в транс.
— Сладкая девочка… Завтра вся моя будешь! — довольно выдыхает мучитель и отправляется к выходу с таким видом, будто ничего не произошло, а я едва держусь на дрожащих ногах посреди похоронного комплекса с губами, горящими от поцелуя.
Я даже не помню, как добралась домой. Естественно, ни на какие поминки не отправилась, и плевать, что подумает мафиозная элита, им и без меня будет не скучно, ведь мой покойный супруг даже после смерти устроил шоу. Если бы Шах не был жестоким главой клана, из него точно получился отличный цирковой артист или звезда сцены, — он умел достать кролика из шляпы или шляпу из кролика в самый нужный момент. Многие его аферы до сих пор казались настоящими фокусами. Только вот мне в этих номерах доставалась роль верной ассистентки, в которую можно метать ножи, распиливать на потеху публике и убирать в магический ящик, если что-то пошло не так, и на теле появилась кровь. И сейчас Олег провернул самый безжалостный в отношении меня номер: оставил ни с чем, отдав всё, что имел, чужому страшному человеку. Словно в беспамятстве я бродила по опустевшему огромному особняку, который больше мне не принадлежал, слушая эхо собственных гулких шагов. Прислуге я сегодня дала выходной ещё с утра, зная, что после похорон захочу побыть одна, но сейчас пожалела об этом. В тишине дома мне чудились зловещие шорохи и чужие взгляды из каждого тёмного угла. Мне не нужен этот проклятый особняк, вся роскошь, которая лишь давит и душит. Больше всего я хотела свободы. Но денег, которые мне чудом удалось заработать дизайном интерьеров и утаить от покойного мужа, не хватит даже на комнату в общежитии. Я зажгла свет в каждой из десятков комнат, ощущая, что схожу с ума. Никто не знает, в каком напряжении я жила, находясь под одной крышей с Олегом, который страдал приступами неконтролируемого гнева. И пусть воочию наблюдала, как его тело сегодня опустили в могилу, но не могла отделаться от ощущения того, что он рядом, наблюдает за мной раздражённо и порицающе. В тот момент, когда уже была близка выбежать на улицу и отправиться ночевать в домик прислуги, раздалась звук вибрации телефона, который бросила в гостиной. Я схватила мобильник и увидела незнакомый номер, судя по которому, абонент находился не в России.