Ярослава
Даже не верю, что церемония закончилась. Пустые громкие слова, о том, каким прекрасным человеком был мой покойный муж, наконец закончились. Все ждут оглашения завещания. Ведь ради этого и собрались. Всем плевать на кусок плоти, который некогда заставлялвсех трепетать. Шах в земле, и я искренне этому рада. Надеюсь, что в аду для него уже подготовлен котёл.
— Прошу всех действительно близких пройти со мной! — отрешённо произносит невысокий лысый мужчина, холодно по-блёскивая стёклами очков в золотой оправе. Паук, душеприказчик моего благоверного… как всегда холоден, спокоен и невозмутим. Все словно по команде поднимаются с мест. Две красавицы модельной внешности делают вежливый жест и слегка кивают, приглашая меня пройти первой. Это любовницы моего мужа… Неплохие, достаточно неглупые девчонки, выгодно пристроившие свои молодые тела к Шаху. Они улыбаются, зная, что насосали на спокойную безбедную жизнь. Я им даже завидую в чём-то. По крайней мере, уверена, что на них он не поднимал руку и не срывал свою злость, как на мне. Пытаюсь выпрямить спину и иду в комнату, где сейчас произойдёт самое важное. Ощущение такое, что от духоты, усталости и слишком тесного платья вот-вот упаду в обморок.
— Ярослава, вы в порядке? — интересуется Паук.
— Давайте уже поскорее закончим с этим фарсом! — шиплю я, надеясь, что никто нас сейчас не слышит. На его лице не дёргается ни единый мускул, — вот уж самообладание. Просторная комната наполняется под завязку. Лишь табун девиц в вульгарных чёрных платьях, пришедших сюда, чтобыприискать себе «папика», остаётся в общем зале. Словно сквозь вату слышу неторопливый голос Паука, зачитывающего завещанием. Конечно, любовницам мужа достаётся по домику на Лазурном побережье и неплохое месячное содержание. Девчонки поднимаются с места и направляются к выходу, сжимая моё плечо перед уходом. Возможно, это странно, но мы с ними были почти подругами, ведь Шах сделал всё, чтобы ограничить мой круг общения, и лишь его любовницы не боялись поддерживать меня, ходить со мной к врачам, вправляющим переломы и лечащим гематомы после очередного приступа гнева ныне покойного мужа. «Быстрее!» — мысленно тороплю неспешного душеприказчика, опасаясь, что завалюсь в обморок от духоты. Мне хочется скорее выбраться отсюда, вдохнуть свежего воздуха, оказаться вне прицелов чужих взглядов. Кажется, что воздух в комнате начинает дрожать и вибрировать, когда Паук берёт театральную паузу. Он прочищает горло, делает глоток воды, а я готова завыть. Всё движимое и недвижимое имущество я завещаю своему сыну Шахову Андрею Олеговичу — звучат решающие слова.