— Всё в порядке? — шепчет она.
— Да, — киваю я, садясь на край кровати и проводя рукой по её волосам.
— Спи.
Но жена не слушается. Присаживается и обнимает меня, прижимается щекой к спине. Её тепло растекается по мне, согревая даже те места, которые, казалось, навсегда остались холодными.
— Помнишь, какой сегодня день? — говорит она в мою спину. Как я могу забыть. Ровно год. Год с того дня, когда поняли, что должны быть вместе. Встаю, иду к сейфу. Не тому, где лежат паспорта и оружие. А к тому, что стоит в углу и похож на маленький холодильник. Достаю оттуда бутылку. Не виски. Старое кахетинское вино, которое мне когда-то подарил один старик в горах. Говорил, пить его надо только в самый важный день жизни.
— Андрей придёт к ужину, — сообщаю я, возвращаясь с бутылкой к кровати.
— Отпросился с занятий. Ярослава смотрит на вино, потом на меня, и её глаза наполняются слезами. Но теперь это слёзы радости, и мне нравится их видеть на щеках жены.
— Ты помнил. — выдыхает она. Конечно, помнил. Я ничего не забываю. Ни обид, ни боли. Ни счастья. Особенно счастья. Оно для меня дороже. И оновозможно лишь рядом с моей Ярославой. Вечером мы все вместе. Андрей. разложив на столе какие-то свои учебники, что-то горячо доказывает. Он стал таким… живым. У парня горят глаза. Он нашёл своё место. Я слушаю его и понимаю: вот оно, моё главное богатство. Не заводы, не счета. А этот пацан, который смотрит на мир без страха. Ярослава кормит Руслана, тот смеётся, размазывая кашу по всему лицу. Потом жена поднимает на меня взгляд, и в еёг лазах — всё. Вся наша жизнь. Весь наш путь от ненависти до… до вот этого простого вечера в кругу своей семьи. Аккуратно и торжественно наливаю вино в три бокала, любуясь его густым цветом.
— За семью, — говорю я. И эти два слова для меня сейчас значат больше, чем все клятвы и договоры в мире. Мы выпиваем. Вино терпкое, сладкое, как сама жизнь. Андрей что-то говорит, шутит, Ярослава смеётся. Руслан хлопает ручками по столу. С наслаждением откидываюсь на спинку стула и смотрю на них. На свою семью. Построенную не на крови, а на чём-тобольшем. На выборе, на верности, на той силе, что родилась в огне и закалилась в мире.
Я — Дамир Берсиев. Меня боялись, мне подчинялись, передо мной трепетали. Но только сейчас, глядя в глаза своей жены, слушая смех своего сына и видя уверенность в позе Андрея, я понимаю — вот она, настоящая победа.