— Алло…. — произнесла шёпотом, словно кто-то мог меня подслушать.
— Алло, ма, ты как? Слышишь меня? Я быстро! Мне на несколько минут одноклассник дал телефон. Как ты? Похороны закончились? — раздался басовитый серьёзный голос сына, и я не смогла сдержать слёз, которые тут же потекли по щекам, обжигая их, будто были раскалённым металлом.
— Андрей, но вам же в школе запрещено иметь телефоны! — произнесла строго, стараясь, чтобы сын не услышал слёз вмоём голосе.
— Ты как маленькая. Сама знаешь, что за деньги можно получить всё! Эта фраза, принадлежавшая Шаху, стеганула меня ударом бича.
— Сын, я сто раз говорила, что на свете есть вещи, которые не покупаются и не продаются! Например, любовь, дружба,уважение!
— Ладно, мам, ссорян! Я не то хотел сказать. Просто решил узнать, как ты после похорон бати? Как прошло? Без сюрпризов? Всё, мне нужно отдавать мобильник, воспитатели идут с проверкой! Люблю тебя! Если совсем погано, выпей чего-нибудь крепкого!Я слушала короткие гудки, просачивавшиеся в черепную корбку, и не знала, — плакать мне или улыбаться. Мой любимый взрослый сын, ещё недавно бывший крохотным несмышлёнышем, уже говорил со мной, как равный. Конечно, в свои тринадцать он уже не был тем ранимым, нежным ребёнком, которого я была готова опекать, баловать и обнимать постоянно. Его забрали у меня слишком рано, когда ему было всего семь. Шах сразу сказал, что наш сын получит
самое лучшее образование, поэтому вот уже шесть лет Андрей учился в закрытой школе Англии, и видеть ребёнка я могла всего несколько месяцев в году. Тогда я впервые выступила против решения мужа и сразу же получила перелом запястья, которое в итоге так и срослось неправильно. Следуя совету своего рано повзрослевшего ребёнка, подошла к бару, который занимал почти всю стену комнаты, и кинула взгляд на бутылки, поблескивающие округлыми боками. Я не пила алкоголь, отлично понимая, что если пристращусь, то уже не смогу остановиться. За годы жизни с Шахом успела навидаться несчастных жён авторитетов, топивших свою боль в вине и напитках покрепче, и не желала попасть в их число. Но сейчас налила себе в стакан щедрую порцию виски.
— Гори в аду, Олег! — произнесла громко, салютуя бокалом в пространство шикарной гостиной. Я сделала глоток, стараясь не вдыхать слишком резкий запах напитка. Янтарная жидкость обожгла небо и пишевод, а затем взорвалась где-то в районе желудка. На глаза навернулись слёзы, а в носу защипало. Как вообще можно пить эту гадость? А главное, — зачем? Но уже через пару минут меня накрывает горячей волной расслабления так, что едва держусь на ногах, в голове исчезают мысли, а на их смену приходят ватные облака. Кажется, что я полностью утратила контроль над телом и сознанием, и мне это очень не нравится. Я же сейчас и «мяв» сказать не смогу. Ненавижу ощущение беспомощности, а опьянение приносит именно его. А если вдруг кто-то решит вломиться ко мне, ведь я даже охранников отпустила? И словно в ответ на мои мысли дверь открывается со скрипом, который бы использовать в фильме ужасов.