– Сдриснул отсюда, – процедил Ширин. Он весь напрягся, желваки заиграли, кулаки сжались. Я уже реально начинаю бояться за целостность Сени.
– Эй… – трепыхнулся на него Арсений, – Настя?
А что я? Я молчу, у меня же Костя!
Матвеев, видимо оценив свою мышечную массу, пусть спрятанную за зимней одеждой, решил не нарываться на неприятности.
– Ладно, я понял, – разом сдулся, опустил голову, исчез в темноте.
У меня будто груз с плеч упал.
– Так, Настена, я не понял! Это что за хер тут к тебе в рот лезет?
– Костя! – улыбаюсь как дура. Встаю на носочки, непроизвольно тянусь к его губам, но он прикоснуться не дает, только сильнее хмурится и злится.
– А ну пошли!
Схватил меня за локоть, потащил в подъезд, затем на мой этаж. Послушно иду рядом с ним, на ступеньку ниже, счастливая уже от того, что он пришел, приехал, прилетел ко мне!
– Ты глянь на нее! – зло и отрывисто отчитывает. – Стоило на полдня оставить одну, уже какие–то хмыри до дома провожают, руки распускают!
– Он не распускал! – запыхавшись, оправдываюсь.
– Ты его еще защищаешь? Сдурела?
Вроде бы ругается, а я не обижаюсь.
– Получишь у меня! – продолжает недовольно. – Готовь свою офигенную задницу, быть ей сегодня отшлепанной, сидеть неделю не сможешь.
– Эй, да за что? – вспыхиваю, представив картину. Аж ноги задрожали. – Ты сам не звонил, не писал!
– У тебя телефон отключен!
Блиннн… точно.
Мы поднялись. Костя толкнул дверь в квартиру, она не заперта, девочки опять забыли закрыться, заходи кто хочешь, бери, делай что душе угодно.
Не разуваясь, повел меня в ванную, на ходу скидывая куртку, снимая с меня шапку и расстегивая мой пуховик.
– А что тут происходит? – на пороге комнаты возникла Майя, выпучила глаза на нас с Костей.
– Руки моем, – он сунул ей в руки мою одежду, подтолкнул к выходу, захлопнул дверь перед обалдевшим лицом подруги.
– Рот мой. С мылом. На два раза, – развернулся ко мне.
– А?
– Ладно, давай помогу, – вздохнув, потянулся к мылу.
– Нет уж, я сама, – дошло чего он от меня хочет.
Под чутким контролем Ширина, склонившись над раковиной, мою рот. С мылом. Два раза.
А счастья – полная грудь! И трусики!
Вытереть лицо полотенцем мне не дают. Нетерпеливый Костя притягивает к себе, накрывает мой рот своими губами, пьет капельки воды, что остались на коже после умывания.
Мой шикарный, восхитительный ревнивец сидит на краешке ванны, а я стою между его широко расставленных ног. Ну как стою – балансирую, за плечи цепляюсь, шею. Колени–то мягкие. Если бы не широкие ладони, что поддерживают меня за ягодицы, давно бы рухнула вниз.