– Иногда бывают осечки.
– Но не со мной!
Он так убедителен, что ему хочется верить. Но беда в том, что я не могу пользоваться Костиными чувствами, чтобы держать его при себе. Ведь еще не доказано, что ребенка нет.
Обхватываю его щеки ладошками, погружаюсь в дорогую сердцу синеву.
– Любимый мой, – шепчу ему в губы. – Я подожду, когда все уладится.
– Ты меня не любишь… – жалобно.
– Люблю! Очень люблю!
– Правда? Скажи еще раз.
– Люблю.
– Еще.
– Люблю тебя, Константин Ширин.
Он запускает пальцы мне в волосы, стягивает резинку, что держит копну. Она тяжелыми волнами рассыпается по плечам, мужчина восхищенно ласкает мои волосы взглядом, пропускает их сквозь пальцы.
Котяра. Как есть котяра.
А я его кошечка. Прикрыв глаза, отдаюсь ласке, едва не мурлыкая.
Массирует затылок, притягивая мое лицо к своему, целует губы, сначала медленно, смакуя верхнюю губу, нижнюю, затем врывается в рот языком.
– Сладкая моя. Карамелька. Так бы и съел…
От его проникновенного голоса тело дрожит. И если он сейчас скажет, чтобы я собирала вещи и ехала к нему, я безропотно пойду исполнять.
– В Лопушки больше надобности ехать нет? – озорно сверкают васильки в паузе между поцелуями.
– Есть! Мне надо задать Марьяне пару вопросов. Это важно.
– М–м… Может, она подскажет, как от Кошкиной избавиться?
Плюс один вопрос колдунье.
Наше уединение прерывает вежливый стук в дверь.
– Ребята, у вас там все в порядке? Мы волнуемся, – узнаю голос Яны.
– Да–да, у нас все хорошо, – прижавшись щекой к щеке котяры, улыбаюсь я.
– Где хорошо? Где? – котяра стреляет глазами вниз, на свое возбуждение. – Мне больно вообще–то! – горячо шепчет и кладет мою ладонь прямо туда!
Мамочки!
Отдергиваю руку.
Отскакиваю.
– Костя!
Кувалду он туда сунул, что ли!
– Ты в курсе, что неудовлетворение плохо сказывается на мужском здоровье? А нам еще детей делать.
– Бедненький… Даже не знаю чем могу помочь, – дразню мужчину.
– Ребята, мы тут чай греем, если что, – прерывает наш шепот Яна.
– Пойдем, любимый, напою тебя чаем, отвлечешься от… – поджимаю губы, не зная как без стеснения назвать его состояние.
– Я бы и поел чего–нибудь. Замотался на работе, кроме пяти чашек кофе ничего больше не ел.
Слышу, как характерно голодно урчит живот любимого. Во–от! Поесть ему надо, а не о сексе думать.
– Бедолага…
Со сверкающими глазами, пунцовыми щеками и опухшими губами выхожу из ванной. За руку веду Костю на кухню.
Девочки, старательно сдерживая улыбки, делают вид, что ничего не произошло.
Кормлю своего мужчину котлетами, пюрешкой и квашеной капустой. Метет все, аж уши ходуном ходят. Пьем с девочками чай.