– Уверен?
– На сто процентов.
– Хорошо… А ты, Илья, на Милене женишься?
– Да. На ней.
– Я так и думал. Вот тебе компания моя и достанется.
Ушам своим не верю. Брат тоже!
– В смысле?
– Как так?
– А я?
– Почему?
– Почему не поровну?
– Чем тебе не угодила моя невеста?
В два голоса атакуем деда. Илья, конечно, рад, возмущается для вида, меня же всего колотит от несправедливости.
Старик явно выжил из ума, я же помню, он ставил условие, чтобы мы женились оба, на хороших девушках, только Милена в подметки не годится моей Насте! И в сроки мы уложились, и влюблен я по уши в свою невесту!
– Я поясню свое решение, – дед спокойно выслушал наши вопросы, ни одна морщинка не дрогнула на его лице, взгляд бездонных серо–голубых глаз остался твердым и непреклонным.
– Ты, Илья, невесту свою не любишь. Не пыхти, – жестом остановил он возражения. – Не любишь, не спорь. И она тебя не любит тоже. А это значит, сбегать ты от нее будешь при первой же возможности. Ударишься в работу, соответственно компания страдать не будет.
– Я тоже удержу! – вспыхиваю.
– А ты, Константин, как раз работу отодвинешь на второй план. Ты даже сейчас сидишь и думаешь, как бы скорее к своей Насте сбежать. Так?
Поджимаю губы. Дед прав!
Но это не повод лишать меня компании!
– А потом пойдут дети, – продолжает старик, – и задвинешь ты работу еще дальше. Влюбился по уши, – в укор ставит мне мою влюбленность. – Помню, отец твой таким же ходил. В облаках витал. И где он сейчас? – недовольно. – Точно не здесь, – дед описал рукой круг, имея в виду всю фирму. – Анастасия приятная девушка, будет тебе хорошей женой, я не сомневаюсь. Но вручить тебе ключи от компании я не могу. Если твой брат соизволит, возьмет тебя помощником, но главным – нет.
Не мигая, в упор смотрю в серо–голубые глаза деда. Он серьезно сейчас или это проверка какая?
Не похоже, что шутит.
– По–твоему, было бы лучше, если бы я женился на Свете? – взрывает меня.
Коробит от этой мысли. После того, как вкусил губы Настеньки, никакие другие не хочу.
– Поступать нужно так, как велит твое сердце.
Ну, тут бороться бесполезно. Старик уже все решил.
– Я вас понял, Антон Вадимович. Оспаривать ваше царское решение холопам не пристало. Только знаешь, дед, не вижу ничего плохого в том, чтобы любить свою жену, детей и заниматься любимым делом, – намекаю на отца, который ударился в искусство вместо того, чтобы помогать деду. – Могу идти?
– Иди.
– Всего доброго, – цежу сквозь зубы. – Илья, мои поздравления.
Покидаю кабинет главного.
Как же душно! Удавка еще эта! Срываю галстук, сминаю, на ходу бросаю в первую попавшуюся мусорку. Быстрым шагом несусь в свой кабинет. А с чего это он мой? Моего тут больше ничего нет.