— Нужно. — чуть помедлив, согласился султан.
— Тогда чего мы ждем?
— А ты не думал, сын мой, что будет, если мы не сможем взять его осадой и приступом? — спросил Мурад, вспомнив осаду 1422 года, которую проводил сам и потерпел под стенами сокрушительное поражение.
Мехмед промолчал.
Было видно, что он хочет что-то ответить, возможно обидное, но не решается. Сдерживается.
— Говори, — с некоторым раздражением махнул рукой Мурад.
— Город сейчас слаб как никогда. Стены обветшалые, людей очень мало. А мы сильнее, чем когда-либо. — осторожно произнес Мехмед.
— Я слышал эти слова много раз. Еще когда сам был мальчиком. Всегда находились те люди, которые говорили: «в этот раз точно все получится».
— Но кто нам может помешать сейчас? Румелия и Анатолия спокойны. Мадьяры молчат. Сербы не только молчат, но и выставят своих бойцов. Сейчас, после того унижения, которое испытал Хиландар, в этом нет никакого сомнения.
— Сын мой, а почему они молчат? Сербы, мадьяры и прочие.
— А зачем им провоцировать нас?
— Не стоит недооценивать врага, — грустно улыбнулся Мурад. — Вокруг моей державы ныне собрано кольцо врагов. Малых. Слабых. По отдельности. На кого из них не выступишь — остальные могут ударить в спину. А быстро не получится раздавить никого. Что Караман, что Молдавию… — произнес султан и замолчал.
— Отец, повелитель, — осторожно спросил Мехмед. — А почему они молчат?
— Они ждут нашей ошибки. Чтобы мы оступились. Как волки. Ибо мы им ненавистны.
— Если эти псы нас боятся, значит уважают. Разве нет?
— Не стоит думать, что война одновременно и в Румелии, и в Анатолии принесет нам счастье. Представь, что в наши силы в Румелии связаны этими… псами. И в Анатолии вдруг Караман решил начать войну, получив поддержку со стороны Ак-Коюнлу и этих тухлых жаб.
— Мамлюков… — процедил Мехмед.
— Да. И счастье, если помощь будет деньгами, а не войсками.
— Но ведь Константинополь едва ли угрожает нам чем-то значимым. Если мы соберем свои силы в кулак и обстреляем город бомбардами, то сможем его взять.
— А если нет? Не спеши, сын мой. Не спеши. Этот Константин сумел взять город в свои руки. Хотя он был на грани бунта. Сие дурно, но нужно искать другой подход. В конце концов, просто ждать. Этот василевс не вечен, а его братья — не люди, а дрянь.
— Ждать… не слишком ли много мы ждем?
— Этот плод должен созреть. — пожал плечами султан. — Если попробуем съесть его сырым, то либо зубы все обломаем, либо потом долго болеть станем.
— Отец, повелитель, мне кажется, ты слишком осторожен.
— И на то есть свои основания, сынок. Нас боятся за наши победы. Ты никогда не задумывался, как много изменится, если мы станем проигрывать?