Крепко.
Настолько, что он уже через четверть часа растерялся и был совершенно разочарован. Посчитав, будто бы ничего не знает и не умеет. Никколо был того же мнения и немало разочаровался, так как этот парень ехал сюда на последние деньги…
— И, пожалуй, последний вопрос, — произнес император. — Почему ты ушел от учителя?
— Я… был близок с дочерью одного уважаемого человека в городе.
— Пришлось бежать?
— Пришлось, — повесив голову ответил Альберто.
— Не кручинься. — хлопнул его по плечу Константин. — У меня найдется для тебя работа. Мыслителем ты, явно не станешь. А вот приземленные инженерные задачи, вполне вероятно, осилишь. Сколько ты хочешь за свою службу мне?..
Поговорили.
Но торговаться не стали, ибо цену Альберто не заламывал. И так боялся, что выгонят — вон как Константин ударил ему по самооценке. А император и рад, хотя виду не показывал. Он вообще едва ли не руками потирал от предвкушения. Потому как этот Альберто у своего учителя сделал как минимум несколько винтовых прессов и несколько ювелирных вальцов.
Мелочи?
Может быть. Но Константин, обрабатывая сведения о торговле, уже знал, что с Болгарии, Закавказья и северной Анатолии идут партии меди. Дешевой меди. Во всяком случае Венеция перекупает ее здесь у генуэзских купцов с приличной наценкой и хорошо наваривается на перепродаже.
Чем это привлекло императора?
Монетой.
Медной.
Разменной. В которой был острый дефицит. По его прикидкам, если скупать медь в Константинополе с генуэзских поставок, а потом чеканить из нее мелкую монету, то можно будет даже немного заработать. Где-то один дукат с десяти оборотных. Немного. Но это если в лоб. Косвенно же, особенно в диапазоне нескольких лет, подобный шаг выглядел золотым, ибо грозил серьезным увеличением значимых ежемесячных поступлений от города…
— Альберто, посиди пока здесь, у Никколо. Я дам распоряжение выделить тебе и твоим людям жилье, поставив на довольствие.
— Благодарю! Я вас не разочарую!
— Очень на это надеюсь. И знаешь, что, завтра я пошлю за тобой. Поговорим о деле. А пока подумай, может быть, у тебя есть какой-то знакомый гравер и многоопытный кузнец высокого мастерства. Пусть и в ранге подмастерья. Это не важно. Мне важнее голова и руки. Подумай. А завтра потолкуем над делом, в котором тебе понадобятся именно они…
Тем временем за этим авралом, с другой стороны Золотого рога, наблюдали руководители венецианской и генуэзской общины. Каждый по-своему. Но одинаково тревожно.
Это суета… она пугала.
Сильно пугала.
Ведь если обычно спокойный и размеренный Константин, который просчитывал шаги далеко вперед, задергался… это говорило о многом. И уже ночью, дабы не привлекать османского внимания, в Италию ушли две галеры из числа тех, что дежурили здесь. Увозя простые и бесхитростные письма, в которых не делалось никаких выводов, но перечислялись симптомы.