— И сколько лет нам еще ждать?
— Ровно столько, пока наше поражение под стенами не станет невозможным.
— Он начал готовиться. Разве это не откладывает наш успех?
— Кратковременное напряжение сил, — пожал плечами Мурад. — Ответь мне, разве у них есть ресурсы пребывать в этом состоянии долго? Как скоро они перегорят и сломаются? Как скоро они сожгут свои невеликие запасы? Если ты помнишь, Гексамилион мы взяли почти без усилий[1].
— Да, отец, — поклонился Мехмед. — Помню.
— Почему?
— Потому что эту стену никто не защищал.
— Почти никто. Почти. Константин там, как раз стоял и пытался. Но ему не хватило людей и денег. И все расползлось. И ему пришлось отступить. Тебе это ничего не напоминает?
— Но ведь мы не готовимся к осаде. Константин узнает. Успокоится.
— Все так. — улыбнулся Мурад. — Но запасы-то он уже потратит. Пускай резвится.
— Пока толстый сохнет, худой сдохнет. — почтительно произнес Чандарлы Халил-паша.
— Вот, мудрые слова. — еще шире улыбнулся Мурад.
— А что мне ответить Афону? — сменил тему великий визирь.
— Напиши, что отныне в этот город не попадет ни одной монеты, собранной в приходах на моих землях.
— Они же желали получить эти деньги себе.
— Они слишком много возжелали, — улыбнулся Мурад. — Передай, что им довольно будет и четверти. Остальное станет поступать в казну.
— Люди станут роптать и меньше жертвовать церквям.
— А разве нас это не устраивает? — улыбнулся султан…
Константин медленно шел по своей цитадели. А это место все сильнее и сильнее начинало напоминать именно ее…
Артели каменщиков укрепляли в первую очередь именно стены комплекса Влахерн. И внешние, и внутренние. Большая же часть работных людей, освобожденных тогда у Никифора, трудилась здесь же. Уже по дереву — возводя на каменных стенах и башнях гурдиции — деревянные боевые галереи, нависающие над стеной.
Временно.
Пока не появится возможность заменить их каменными решениями. Но сейчас и такой вариант сильно увеличивал стойкость цитадели.
В том числе внутреннюю.
На случай прорыва основного контура стен или восстания. А то, что его враги могут попытаться поднять городскую бедноту, Константин не сомневался. Дело это привычное, любимое и давно практикуемое в римской традиции.
Вот и пекся загодя.
Заодно занимаясь иными уровнями безопасности.
Что Папа или Афон, что король Франции, что Генуя с Венецией, что даже сам султан в принципе не особенно нуждались в тихом убийстве. По разным причинам. Для кого-то была высока цена ошибки, а у кого-то не имелось к тому нужды.
Однако это совсем не исключало фактор дурака. Очень простой и мерзкий, если подумать. Он сводился к тому, что можно что-то планировать только в том случае, если ты понимаешь своего противника. А битва профессионалов вообще превращается в некого рода бесконтактные шахматы, смешанные с покером и пасьянсом.