[4] На март 1449 года от Рождества Христова шел 6956 год от Сотворения мира по Константинопольской эре.
[5] В данном случае не совсем управляющему, а Πρωτοβεστιάριος, то есть, Протовестиарий — человек, заведующий императорским гардеробом и казной двора.
[6] В 1437–1439 годах он замещал своего брата, руководя Константинополем.
Глава 2
1449, март, 21. Константинополь
Минуло пару дней.
Не пустых.
Нет.
Константин давал жителям города время воспринять и переварить слухи, которые уже начали гулять. Тут и морячки с галеры постарались, и обитатели дворца, и прочие. В условиях острого недостатка информации слухи сочились буквально отовсюду.
Ну и сам делом занимался — проводил объект: дворец. Методично и систематично все осматривал и задавал вопросы. Много вопросов. Из-за чего из дворца в первую же ночь сбежало все пятеро взятых под стражу и дюжина прочих. Да так лихо, что бросили свое имущество, включая важные личные вещи.
Во дворце воровали.
Это не стало новостью, слишком очевидно. Удивил масштаб и наглость. Отдельные персоны тащили буквально все, что могли, сильно ущемляя своих товарищей. Ну, в теории товарищей. Так-то они их за таких точно не почитали.
«Самый сок» при этом шел на среднем уровне.
Наверх протекали ручейки, строго под полным контролем «системы». А низы… они были в отчаянном положении.
Как итог — дворцовая стража находилась в совершенно ужасающем состоянии. Численно — едва сотня, притом весьма спорного личного состава. По оснащению: ни доспехов, ни выучки, ни физических кондиций.
— Сброд, — констатировал император, произнеся это слово по-русски.
Хотя пару человек нахмурились, явно поняли[1]. Но промолчали. Да и что тут сказать? Даже одежда стираная-перестиранная с заплатками. И это у дворцовой стражи императора.
Но время шло.
Ревизия — дело хорошее, но тянуть было больше нельзя. Поэтому Константин выбрал два десятка наиболее бравых стражников дворца[2], и приведя их в хоть какой-то порядок выступил с визитом вежливости.
Первым в списке числился Лукас Нотарасу[3] — самый значимый человек города. Формально мегадука — этакий «первый министр», на которого было навешано всякое, вроде почетного статуса «главы флота». Почему почетным? Так, еще династия Ангелов[4] вполне осознанно утратила имперский флот, доверившись услугам Венеции. Но статус есть статус. За него держались. И все вопросы, связанные с кораблями да портовым хозяйством, итальянцы решали именно с ним. Да и вообще — он был главной точкой входа в город для всех.
Город встретил императора тишиной.
Но не мирным покоем, который бывает после дождя или на рассвете, а сдавленной тишиной ожиданий. Люди, казалось, затаились и наблюдали. Ждали того, как будут развиваться события. Кое-кто еще совался поглазеть на нового правителя, но в основном старались не попадаться на глаза.