Петруха распахнул дверь, и я, закрыв лицо забралом (Гена настоятельно рекомендовал быть в закрытом шлеме, пока не окажусь на арене, в целях безопасности), решительно шагнул в коридор и увидел небольшую толпу человек в двадцать-тридцать любопытных зевак из числа рабочего персонала стадиона. Оказывается, они ждали не меня, а Берсерка, готовящегося к бою в технической комнате что напротив нашей. Хорошо, коридор был широкий, не пришлось никого расталкивать по сторонам. Да и зеваки оказались послушными. Они столпились возле противоположной стены и оценивали мой «Бастион».
Эрик вышел в знакомом мне по бою на Болотном тёмно-серебристом бронекостюме, с гербом дома Фолькунгов на левом плече: стоящий на задних лапах ревущий медведь с малой золотой короной на голове. Меч, на который он опирается, тоже присутствовал. Экзоскелет Эрика, конечно, был новый и, вероятно, модернизированный. Но его экстерьер остался неизменным, а значит, аэродинамические свойства вряд ли изменились кардинально.
Лида достала откуда-то запись того боя, и мы весь вечер накануне досконально разбирали его, периодически отвлекаясь на жаркие поцелуи. Я не видел в этом ничего предосудительного, хоть Великая княжна и находилась в своих апартаментах одна и приказала охране никого к ней не пускать. Правда, периодически вызывала к себе сопровождающую её служанку, чтобы та принесла тот или иной прохладительный напиток. На самом деле Лида поступила очень мудро, не давая повода заподозрить нас в чём-то ином, кроме обычной светской беседы.
Эрик подошёл ко мне и вытянул руку со сжатым кулаком. Я поприветствовал его знакомым жестом, после чего мы вдвоём вышли на залитую солнечным светом арену. Отключенные фильтры пропускали рёв трибун, заполненных под завязку.
Надо отдать должное Инглингам: кронпринцы постарались на славу, организуя наш с Эриком Берсерком бой. Они руководили всем процессом от начала до конца, ни на минуту не выпуская из виду ни одной мелочи. Признаюсь, у них получилось достойно показать свои управленческие способности.
Трибуны стадиона были прикрыты лёгкими навесными крышами, защищающими от солнца; над боковыми аренами возвышались два огромных экрана, на которых шла трансляция нашего выхода. Причём, тут же в замедленном режиме повторялось каждое движение ноги или руки, даже с разных ракурсов. Десятки дронов-камер, как рой светящихся стрекоз, парили над нами по строго заданному маршруту, а один из них опускался чуть ли не на уровень лица, показывая затемнённые стёкла шлемов. Это было красиво.
Мы остановились на середине арены и повернулись к королевской ложе, над которой в окружении флагов высших аристократических родов развевался королевский штандарт. Наш приветственный жест — поднятые вверх руки — заставил трибуны рукоплескать. Появившийся на поле судья в строгом чёрном костюме подозвал нас к себе, чтобы объяснить правила. Я убрал забрало и с удивлением увидел, как Эрик продемонстрировал тот же трюк с защитным стеклом, что и я несколькими минутами ранее. «Оказывается, инженерная мысль подобна вирусу, приходит одновременно в голову разным людям», мелькнула шутливая мысль.