Я бы мог ему ответить, но он же не услышит. Поэтому поднял большой палец. Мужчина жест понял и с поклоном удалился. И буквально сразу снова стук. На этот раз заявился — к моему удивлению — господин Матвеев. Его хотелось видеть в последнюю очередь. Пусть он и куратор, но не каждый же мой шаг контролировать! Я голосом приказал убрать защитное стекло, и оно беззвучно ушло вверх. Это Гена придумал такую фишку с поднимающимся забралом, чтобы техникам не пришлось в спешном порядке надевать шлем прямо на ристалище.
— Кондрат Васильевич? А что вы здесь делаете? Я думал, вы вместе с Великой княжной Лидией Юрьевной в ложе находитесь.
— Хотел проверить, всё ли у вас готово к поединку, — чуть смутился представитель Мстиславских. — Понимаете, Андрей Георгиевич, эта встреча не так проста, как кажется на первый взгляд. Сегодня на арене столкнутся две технологические школы. Насколько важно победить, вы же понимаете?
— А что вас так беспокоит, Кондрат Васильевич? Я, например, хочу победить ради своих невест, а не ради превосходства технологической школы. Но и проигрыш не стану считать трагедией. Эрик Биргерссон — великолепный боец, такому не грех уступить.
— Я понимаю ваш настрой, Андрей Георгиевич, но не слишком ли вы беспечны? — Матвеев заложил руки за спину, оставаясь на месте. —
Удивительный всё же человек наш куратор. По собственной инициативе (или получил указания сверху?) решил своеобразным способом накачать меня перед боем, будто от его исхода зависит судьба Империи.
— Не переживайте, Кондрат Васильевич, — я поднял одну ногу, вторую, попрыгал, с гулким шумом припечатывая металлические ступни к бетонному полу. — Настрой у меня боевой, и о беспечности даже речи нет. Надеюсь, Целители здесь есть?
— Они обязаны присутствовать на таких мероприятиях, — пожал плечами Матвеев. — Всё же есть сомнения?
— Да я за Эрика беспокоюсь, — добродушно откликнулся, вызвав весёлые смешки механиков.
Куратор шутку понял, и откланявшись, удалился. Ему следовало поспешить, чтобы занять место в королевской ложе. Гена, волнуясь, посмотрел на свои часы. Он всегда так ведёт себя, когда мне нужно выходить на арену. Вот же человек, болеющий за дело! Не могу понять отца, отказавшегося от такого специалиста. Ну, тем лучше для меня! Как только запустим в производство «Бастионы», я буду ходатайствовать перед императором дать Бергу дворянство. Заслужил!
— Пора! — сказал Гена, и Ваня с Алексеем надели на меня перчатки, зафиксировали запястья.
— Готово! — торжественно проговорил Гончар, а Ворон сжал руку в кулак и легонько стукнул им поочерёдно по правому и левому плечу. Это у него такой ритуал перед боем. Третий удар пришёлся в мой выставленный кулак. — Погнали!