— Не убивай! — хрипло сказала Валерия, прижимая Рысика к себе.
— Я и не собирался, — глухо ответил Рейнар.
Он повернулся ко второму — и тот уже пятился, пытаясь унести серебряный “ключ”. Рейнар шагнул — и от одного его шага враг сбился с ритма, как будто страх был тяжелее ног.
— Дом Аурин не любит грязной работы, — прохрипел второй. — Но он любит результат.
— Тогда ты будешь моим результатом, — сказал Рейнар.
Он метнул нож — не в сердце. В рукав. Лезвие пригвоздило ткань к стене. Второй взвыл и замер.
— Шэну понравится, — холодно добавил Рейнар и резко сорвал с первого капюшон.
Лицо оказалось не местным. Гладкое. Столичное. Слишком уверенное.
— Я тебя знаю, — тихо сказал Рейнар.
Человек усмехнулся, плюнул кровью.
— А я тебя — давно. Ты думал, проклятие появилось само? Оно появилось, потому что ты был слишком удобен. Живой символ. Герой. Идеальный для падения.
Валерия подняла голову.
— Приют — наживка, — сказала она.
— Приют — добыча, — хрипло ответил столичный. — А наживка — она.
Он кивнул на Валерию.
— Ты — рот, который лечит. Голос, который держит. И бумага, которая раздражает. Тебя проще стереть, чем договориться.
Рейнар дернулся, будто хотел ударить. Валерия быстро сказала:
— Рейнар. Тише.
Он замер — и это было самым страшным доказательством: он слышит.
— Ты пойдёшь с нами, — сказал Рейнар столичному. — Ты расскажешь всё. Громко. С именами.
Столичный усмехнулся.
— Совет услышит то, что захочет услышать.
— Тогда мы заставим их захотеть, — сказала Валерия, прижимая Рысика. — Дом Аурин любит витрины? Отлично. Будет витрина. С их грязью.
Рейнар посмотрел на неё так, будто не верил, что она стоит на ногах.
— Ты… ты помнишь?
Валерия моргнула. И вдруг поняла, что в голове у неё нет нескольких кусочков — как будто кто-то вырезал страницы. Она знала, как зовут Рейнара. Знала Грету. Знала Лиса. Но если попытаться вспомнить “до” — там было гладко, как на вылизанном камне.
— Я… — Валерия сглотнула. — Я помню тебя.
Рейнар резко вдохнул, будто это было больно.
— Достаточно, — глухо сказал он и поднял её на ноги сам, будто не доверял полу.
Они выбрались наружу уже в сумерках. Воздух пах мокрой травой и дымом далёкого пожара, который теперь был не угрозой, а воспоминанием.
Шэн встретил их у входа в подземелье, с солдатами.
— Господин генерал!
— Двое, — коротко сказал Рейнар. — Живые. Вяжи. И… — он кивнул на Рысика, — детёныш с нами.
Шэн увидел Рысика и выдохнул так, будто сам был на грани.
— Слава… — он осёкся, посмотрел на Валерию. — Леди… вы…
— Жива, — сказала Валерия и попыталась усмехнуться. Получилось криво. — Опять.