Валерия услышала это через туман и внезапно ясно поняла: он сказал “моим” не про солдат и не про приют. Он сказал “моим” про неё.
Туман дрогнул.
— Рысик, — снова прошептала Валерия, стараясь не утонуть. — Тише…
Детёныш пискнул в ответ — и серебряная чешуйка на его груди вспыхнула.
Первый в плаще дёрнулся.
— Не давай ей говорить! — рявкнул он второму.
Второй, тот, которого Рейнар уже сбивал, поднялся, держа в руке что-то маленькое, чёрное — как пуговица. Ещё один “ответ”. Ещё одна нить.
— Вот, — сказал он зло. — Разомкнём.
И прижал обсидиан к стене.
Лёд под ногами у Валерии будто треснул. Серебряная решётка задрожала, руны вспыхнули, а из воздуха снова пополз палёный сахар — густой, липкий.
Рейнар резко выдохнул — и это был не человеческий выдох. Тьма в нём отозвалась, как зверь на свист.
— Нет, — выдохнула Валерия.
Слово получилось. Ровное. Настоящее.
Рейнар замер — на долю секунды.
И этой доли секунды хватило, чтобы Валерия, не понимая как, вытолкнула себя вперёд. Она упёрлась ладонью в решётку, к серебру, к холоду — и прошептала не заклинание, а самую честную команду, которую знала:
— Ответственность — на мне.
Серебро зашипело. Но не на неё. На обсидиан.
— Что она делает?! — первый в плаще рванулся, но Рейнар перехватил его, не отпуская.
Валерия увидела край “пуговицы” у стены — и поняла, что это как опухоль: пока она в теле, всё будет возвращаться. Её пальцы искали не магию, а инструмент.
На полу валялся железный крюк — старый, ржавый. Наверное, здесь когда-то цепляли туши. Валерия схватила крюк и поддела им обсидиан у стены.
Внутри что-то взвыло — не голосом, а светом. Чёрный всплеск ударил в потолок, как дым. Второй в плаще отшатнулся.
— Держи её! — рявкнул он, но опоздал.
Обсидиан отлип — и упал на камень.
Валерия не трогала рукой. Она швырнула его на серебряную решётку — прямо туда, где светилась чешуйка Рысика, и тут же плеснула на это место воду из стоявшего рядом ведра. Лёд, вода, серебро — и чёрное стекло, которое ненавидит чистоту.
Обсидиан зашипел, серебряная жилка побледнела, руны на секунду мигнули — и тянущая “нить” оборвалась так резко, что Валерия услышала это, как щелчок.
Рысик пискнул — и решётка распахнулась.
Валерия рухнула на колени, не веря.
— Малыш… — выдохнула она.
Рысик выскочил из клетки и, дрожа, уткнулся лбом ей в ладонь, как щенок в руку хозяина.
И именно в этот момент Валерия почувствовала: пустота внутри отступила. Не полностью. Но достаточно, чтобы помнить, что это — Рысик. Что это — её приют. Что рядом — Рейнар.
Рейнар ударил первого в плаще в солнечное сплетение, резко, точно. Тот согнулся, пытаясь вдохнуть, и наконец закричал.