— В силе, — сказала Валерия. — Но условия — мои. Патронаж без владения. Финансирование без вывоза. Контроль через отчёты, а не через цепи.
— Смело, — сказал Северан.
— Необходимо, — ответила Валерия тем же словом, которое когда-то сказала Рейнару.
Северан посмотрел на Рейнара, потом снова на Валерию.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Я… рассмотрю. Но если выяснится, что вы действительно…
— Я действительно спасла ваш город от пожара, — перебила Валерия. — И спасла вашего героя от легенды, которая вам так нужна. Всё остальное — бумага.
Северан чуть наклонил голову.
— Бумага иногда режет глубже меча.
— А иногда горит, — сказала Валерия. — Особенно если её поднести к серебру.
Рейнар положил ладонь ей на спину — тихо, почти незаметно. Но этого хватило, чтобы Валерия не качнулась.
Северан увидел жест. И на секунду в его взгляде мелькнуло понимание: “временный” брак перестал быть удобством.
— Мы ещё поговорим, — сказал он ровно и сделал шаг назад. — Берегите память, леди.
Эта фраза ударила в самое больное место.
Валерия не ответила. Только сильнее прижала Рысика, словно детёныш мог держать не только проклятие, но и её.
Северан ушёл, оставив после себя холод и дорогие колёса.
В приюте было не тихо — было живо. Марта плакала и смеялась одновременно, когда увидела Рысика. Грета схватила Валерию за плечи и начала бормотать что-то про “я знала, я знала”, а потом резко, по-деловому, потребовала:
— Сядь. Сейчас. Ты бледная как смерть.
— Я уже была бледнее, — буркнула Валерия.
Рейнар не дал ей спорить. Он просто поднял её на руки — как тогда, в подземелье — и понёс в лазарет, игнорируя её возмущённое:
— Поставьте! Я сама!
— Молчи, — сказал он тихо. — Пожалуйста.
Это “пожалуйста” было опасным. Настоящим.
В лазарете Рейнар усадил её на стол, сам присел рядом и взял её ладони в свои — осторожно, будто боялся, что она рассыплется.
— Скажи мне, — попросил он, — что ты потеряла.
Валерия посмотрела в потолок. Память внутри неё была как шкаф, из которого вытащили несколько полок. Не всё. Но достаточно, чтобы ощущать пустые места.
— Я не помню… — она сглотнула. — Я не помню “до”. Я знаю, что “до” было. Но там… гладко.
Рейнар побледнел.
— Моё имя ты помнишь.
— Да, — сказала Валерия. — И это странно. Как будто… как будто я выбрала.
Рейнар наклонился ближе.
— Ты не должна была платить собой, — прошептал он.
— Ты тоже платил собой, — сказала Валерия. — Каждый раз ночью. Просто… я сделала это один раз. И всё.
— Это не “всё”, — глухо сказал Рейнар. — Это ты.
Валерия попыталась усмехнуться, но вместо смеха получилось тепло.