И вот это выражение было на лице старика с татуировками, в плаще из чешуи, на острове, которого нет на карте, в мире, который пах цветами и солью одновременно.
— Хорошо, — сказала Вера. — Везите.
Через час её одели — в свободные штаны и длинную светлую рубаху, перевязанную в талии вышитым поясом. Сапоги дали мягкие, кожаные. Волосы заплели в косу — женщина, которая её одевала, плакала всё время, пока заплетала, и Вера не решилась спросить почему. Её куртку, джинсы, кеды и свитер свернули в узел и отдали отдельно — старик сказал, что это «вещи из её мира» и они должны путешествовать с ней.
Лодка ждала на берегу. Это была не одна из тех узких лодок, что Вера видела при входе в деревню. Это было что-то побольше — длинная пирога с парусом и резным навесом посередине, под которым были подушки и низкий столик с фруктами. У руля стоял молодой мужчина с такими же татуировками, как у старика, только меньше. В носу пироги сидел ещё один — мальчик лет двенадцати, с длинной палкой.
— Гребцов нет? — спросила Вера, забираясь в лодку.
— Гребцов не надо, — сказал старик. — Тебя повезёт Манту.
— Кто?
Старик показал в воду.
Вера наклонилась через борт.
Под лодкой, в прозрачной бирюзовой воде, плыла манта. Размах крыльев — метров пять, не меньше. Тёмная спина в светлых пятнах, белое брюхо, длинный хвост. Манта поднялась почти к самой поверхности, посмотрела на Веру одним круглым тёмным глазом, и Вера готова была поклясться, что манта подмигнула.
К пироге от манты шли два толстых, плетёных из водорослей каната. Они были привязаны к носу.
— Вы серьёзно, — сказала Вера. — Вы запрягли манту.
— Манту не запрягают, — обиделся мальчик с палкой. — Манту просят. С Манту дружат. Манта согласилась.
— Манта согласилась, — повторила Вера. — Ну хорошо. Манта согласилась. Я в лодке, которую тянет манта, потому что манта согласилась. Это нормально. Это абсолютно нормально.
Старик с берега крикнул что-то на местном языке. Мальчик ударил палкой по воде — не сильно, ласково, как будто стучал в окно знакомого дома. Манта дёрнулась, канаты натянулись, пирога заскользила.
Деревня осталась позади. Лагуна осталась позади. Они вышли в открытое море — но не серое, штормовое, родное, а в это, чужое, голубое, тёплое, пахнущее цветами.
Вера легла на подушки под навесом. Закрыла глаза.
«Ладно, — сказала она себе. — Ладно. Думай. У тебя пациент. Дракон. С чешуёй. Гниющей. Год болезни. Никто не помог. Это значит — точно не острое. Это значит — хроническое. Что у нас бывает хронического на чешуе? Микозы. Бактериальные инфекции. Паразиты — клещи там всякие. Аутоиммунное. Может быть аутоиммунное, но это редкость. Что ещё? Дефицитарные состояния — авитаминоз, недостаток микроэлементов. Это можно отбросить, если у императора нормальное питание. Хотя стоп. Что едят драконы? Я не знаю, что едят драконы. Это надо будет выяснить первым делом.»