Вера выплюнула воду. Подождала, пока перестанет звенеть в ушах. Огляделась.
Лагуна была круглая, как тарелка, окружённая белым песком, за которым стеной поднимался лес — но лес тоже был неправильный, с какими-то широкими листьями размером с автомобильный капот и стволами, обмотанными розовыми цветами. На горизонте, далеко-далеко, поднимались горы. Не сопки. Горы. Острые, синие, в дымке.
— Это не Находка, — сказала Вера вслух, очень спокойно. — Это вообще не Россия.
Голос у неё был хриплый. В горле скребло от соли. Она оглядела себя — джинсы, кеды, куртка, под курткой свитер. Всё было мокрое насквозь и весило, кажется, килограммов сорок.
Где-то слева кто-то закричал.
Вера медленно повернулась. По песку к ней бежали трое — мужчины, низкие, коренастые, в чём-то вроде юбок из плетёной соломы и широких рубах. У одного в руке было копьё. У второго — сеть. У третьего — ничего, но он явно был главным, потому что орал громче всех.
Вера подняла руки. Не то чтобы это сильно помогало в её положении, но это был универсальный жест, который она использовала в клинике, когда к ней рвался агрессивный ротвейлер.
— Спокойно, — сказала она. — Я мирный человек. Я даже не понимаю, что вы говорите.
Трое подбежали и остановились в двух метрах. Тот, что орал, теперь смотрел на неё с открытым ртом и молчал. Тот, что с копьём, направил копьё ей в грудь — но как-то нерешительно, будто не был уверен, что копьё положено. Тот, что с сетью, перекрестился. По крайней мере, движение было похожее.
— Я Вера, — сказала Вера. Очень медленно. Очень внятно. — Ве-ра. Я не знаю, где я. Я упала в воду. Я не опасна.
Главный что-то быстро сказал на языке, в котором не было ни одного знакомого ей звука. Язык был певучий, с длинными гласными, как если бы они одновременно говорили и пели. Тот, что с копьём, медленно опустил копьё.
Главный показал на Веру и сказал одно слово, выделив его особо. Слово прозвучало как «Эвейра». Двое других вздохнули и тоже сказали «Эвейра», уже без вопросительной интонации, а как будто согласились.
— Я Вера, — сказала Вера ещё раз. — Не Эвейра. Просто Вера.
Главный закивал. Поднял руки в умиротворяющем жесте — точно так же, как только что делала она, — и медленно, осторожно, как будто она была не человеком, а гранатой с выдернутой чекой, поманил её за собой.
Вера встала. Колени дрожали — то ли от пережитого, то ли от того, что она простояла по пояс в воде неизвестно сколько. Песок под ногами был белый и хрустел, как сахар. Она пошла за главным. Двое других пристроились по бокам — не агрессивно, скорее как почётный караул, который не вполне понимал, что делать с тем, кого охраняет.