— Надя, это ненормально. Давай вызовем врача? — мама присела на край моей постели. — Вдруг инфекция какая-нибудь или вирус, — приложила ладонь к моему лбу. — Мальчишки ослабленные после болезни. Не хватало нам еще раз в инфекционку загреметь, — произнесла она внимательно глядя мне в глаза.
— Меня просто укачало, — продолжала стоять на своем я. — Полежу еще полчасика и приду помогать вам. В электричке было очень душно. Рядом сидела слишком сильно надушенная женщина. Вот меня и затошнило.
— Не надо. Отлежись лучше, — мама убрала выбившуюся прядь волос с моей щеки. — Вера приготовит тебе что-нибудь легкое на ужин.
— Я ничего не хочу.
— Нет, нужно поесть, — мама поднялась, туже затянула косынку на затылке.
Остановилась в дверях. Обернулась и сделала несколько шагов в обратном направлении. Остановилась посреди комнаты, обернулась на дверь. Потом снова взглянула на меня. Мне стало не по себе от ее поведения. В ее глазах читалась настороженность. Она сделала еще несколько мелких шагов к кровати и снова присела на нее. Взяла мою руку. Ее дыхание участилось, грудная клетка начала вздыматься активнее.
— Дочь, — произнесла она тихо и склонилась ближе к моему лицу.
Мое сердце оборвалось и улетело куда-то вниз. Живот стал каменным. На висках проступил пот, горло перехватило спазмом.
Мама внимательно смотрела в мои глаза, словно пыталась что-то прочесть в них.
— Надя, когда у тебя были последние месячные? — произнесла она полушепотом и затаила дыхание.
— Третьего, — как можно спокойней произнесла я и приподнявшись на локтях, попыталась принять полусидящее положение. — Или четвертого. Да, четверного начались, — произнесла более уверено стараясь вложить в голос максимум спокойствия, хотя в душе бушевал ураган.
Какая же я лгунья… Но я ведь и правда была уверена в том, что они у меня были. Скорее всего именно поэтому, эти слова прозвучали так уверенно.
— Хорошо, — мама погладила мою ладонь и опустила взгляд. — Ладно, отдыхай, — попыталась изобразить улыбку на своем уставшем лице.
Мама задернула темные шторы, создав в комнате легкий полумрак. Тихонько затворила дверь. А я снова дала волю слезам, отвернувшись к стене, продолжила тихо поскуливать в подушку и солить ее слезами.
Следующим утром, я чувствовала себя не на много лучше. Но я должна была взять себя в руки и попытаться сыграть свое нормальное состояние. Если мама уже задалась этим вопросом, ничего не помешает ей вернуться к нему спустя время, если я продолжу страдать. И тогда лгать так складно у меня больше не выйдет. Я конечно могу стоять на своем, но мама тоже не дурочка. Она столько раз была в положении. Она раскусит меня на раз два. Удивительно, что она поверила мне сейчас. Или сделала вид, что поверила.