— Отойди, — осторожно отодвигаю ее от двери.
Она идет за мной следом, продолжая плакать.
— Если ты сейчас уедешь, больше не приходи. Слышишь?! Не приходи больше!! — кричит.
Стараюсь абстрагироваться от ее истерики, завожу мотоцикл.
Перед глазами ее последние сообщения. Потом ее лицо. Глаза, такие преданные и любящие, но оказавшиеся лживыми и лицемерными.
Я отказал последнему покупателю. Не продал дом. Не могу я продать те воспоминания, это все, что у меня осталось. Под крышей этого дома, она не лгала мне, я не чувствовал фальши, тогда она была моей и отдавала мне себя, потому что любила. По крайней, мере я считал так тогда. Но ведь, когда любят не предают.
Ветер бьет в лицо, редкие встречки шарахаются, прижимаясь к обочине. Я лечу вниз по серпантину в никуда.
Зачем я еду туда снова? Что бы, что? Что бы еще раз убедиться в том, что она счастлива? Что она продолжает улыбаться держа за руку дочку. Не мою дочку…
Дорога до города занимает у меня чуть больше часа. Снова те же улицы, те же дома, тот же парк. Я превратился в сталкера наблюдающего за ее счастьем издалека. Я четко запомнил ее расписание и часы, когда она выводит детей на прогулку. Дочку она всегда держит за руку. Остальные дети идут парами. В погожие дни она водит их кормить диких уток на пруд, потом на площадку. В дождливые, они гуляют на крытой веранде за прозрачным забором состоящим из кованных прутьев.
Девочка кажется на нее не похожей или это просто я вижу ее издалека. Разве что цветом волос. Хотя Надя светлее. Ее волосы цвета вызревшей ржи стали гораздо короче. Теперь они едва закрывают лопатки, а были ниже бедер. Перед глазами вновь возникает образ из прошлого, и он так диссонирует с нынешнем. Она по-прежнему носит закрытые платья, длиной до середины голени. Они очень отличаются от тех платьев в пол, которое она носила тогда. Сейчас Надя выглядит как утонченная женщина. Нет в ней больше той девочки, в которую я влюбился. Повторяю себе раз за разом:
Она другая! Она замужем! Она выбрала не тебя…
— Молодой человек, вы не подскажите, как пройти на улицу Горького? — женщина средних лет смотрит на меня теребя в руках холщевую сумку.
Объясняю ей дорогу, но она не спешит уходить.
— А можно задать вам вопрос? — прочистив горло начинает она. — Как вы считаете, сколько осталось жить человечеству?
Все ясно. Отворачиваюсь от нее. Ищу глазами Надю. Но ни детей ни ее не нахожу взглядом.
— Молодой человек, возьмите пожалуйста, — сует мне в руки брошюры. — Обязательно почитайте.
Игнорируя ее, ухожу вглубь парка. Останавливаюсь на месте, где только что стояла она. Вдыхаю полные легкие воздуха пытаясь почувствовать ее аромат. Воздух пахнет весной и кажется почти стерильным, а Надя пахла летом: жарким солнцем, проливным дождем, запахом скошенной травы и спелой клубники.