С этими словами я передал полковникам папки с документами. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, прерываемая шелестом бумаги и бульканием мобильного кондиционера.
— Э, ваше высочество, тут, в бумагах, помимо фюльке Финнмарк упоминается и фюльке Тромсё. Мы заходим в обе провинции? — решил уточнить дотошный Аймо Кахмо.
— До 1866 года Тромсё входил в состав Финнмарка. Норвежцы специально разделили большой фюлке для лучшего управления. Но, исторически, это всё равно одна марка. Финская марка. И она должна быть в Финляндии, а не в Норвегии.
— Это уже не спасательная операция, а оккупация, — не сдавался Кахмо. — А как на это отреагируют шведы? Они это так просто не оставят.
— Со шведами я буду сам разбираться. А по поводу оккупации. Это другое. Сюда уже летит с Медвежьего Исак Саба. Это опальный парламентарий от Финнмарка, который во время первой военной хунты вынужденно бежал к нам. Он возьмёт на себя всю политическую и административную работу. Ваша цель — разоружить или уничтожить банды и обеспечить доставку гуманитарных конвоев. До моего возвращения из Лондона вы должны уже подготовить чистовой план операции. Возражения есть? — я обвёл взглядом присутствующих.
— Никак нет. Всё ясно, — кивнул мне Кахмо. — Мы можем располагать только теми частями, которые у нас есть?
— Ну, кое-что у нас высвободилось после подавления мятежа. Плюс четыре подводные лодки Холланда, купленные нами в Канаде, должны прийти в Порт-Романов с очередным конвоем со дня на день. На две лодки уже собраны экипажи. Так что у вас будет поддержка и с моря.
— Артур, запиши себе ещё одну задачу, — обратился я у Усениусу. — Сразу после этого совещания возьмёшь за шкирку Юхо Эркко, и вместе с ним, в самые короткие сроки, спланируйте массированную информационно-идеологическую компанию в прессе. В том числе и в заграничной. О тяжёлой гуманитарной ситуации в северных фюльке и о том, как страдает там местное население. Соберите информацию с беженцев. Самые вопиющие случаи насилия в отношении квенов и саамов со стороны частей норвежской армии. Мне нужно вызвать волну сочувствия к местному населению не только от наших обывателей, но даже со стороны шведов и датчан. Всё ясно?
— Сделаю, — кивнул мой безопасник, усердно записывая себе в блокнот моё распоряжение.
— Ну и чудесно. Ну, что, господа, начнём обсуждение предстоящей операции?
……
6 июля 1917 года. Аэродром Стратфорд. Лондон.
Летели с предвкушением чего-то хорошего, а прилетели на похороны. Сам перелёт между Улеаборгом и Лондоном я тупо проспал. Сразу после взлёта, прошёл к пилотам и предупредил Якова Кута, что займу для сна штурманскую кабину. Её специально оборудовали раскладывающимся креслом, чтобы лётный состав мог отдохнуть во время длительных перелётов или стоянок в чужих аэропортах.