— Но это как-то некрасиво, — тем временем попытался возмутиться Николай Александрович.
— А вы почитайте, что говорил английским журналистам про вас Константин Набоков, который сейчас и пытается возглавлять посольство империи.
Я подошёл к стопкам прессы и, быстро найдя «Гардиан» за 17 мая этого года, положил на столик перед великими князьями.
— В развороте, на второй странице интервью Набокова. Почитайте, почитайте.
— Я уже читал это, — Николай брезгливо отодвинул пальцем от себя газету. — А я ведь лично вручал ему орден Святой Анны. А он вот так про меня и Аликс. Но это все равно не даёт нам право забирать себе здания дипломатических миссий.
— Тут такое дело, что правительство Родзянко уже назначило исполняющим обязанности посла господина Саблина.
— Евгения Васильевича? Знаю, знаю, милейший человек и отличный дипломат. Его отец, Василий Фёдорович, возглавлял управление при министерстве двора. А сам Евгений Васильевич был очень дружен с Мишкиным, — кивнул Николай на брата. — Но причем здесь Саблин и мы?
— Я всё веду к тому, что ваше министерство двора арендовало два здания. Заберите для нужд Михаила Александровича одно из них, а другое переоформите на Саблина.
— И своё вернуть, и Набокову отомстить, — тут же сообразил младший Романов. — Который и так получается уже никто. Ники, а ведь Паладин прав.
— Паладин? Кто это? — заинтересовался я.
— Это ты, мой мальчик, — улыбнулся бывший царь. — Это твоё прозвище внутри нашей семьи. Его Джорджи придумал, ещё во время Зимних Олимпийских игр. И вот, как-то прижилось.
……
2 июля, полдень, Гельсингфорс, железнодорожный вокзал.
Наш короткий состав из двух вагонов и пары тепловозов прибыл к главному перрону нового вокзала. На котором скопилась изрядная толпа встречающих. Я представляю какой переполох в городе, в котором и так идут уличные бои, произвело сообщение о прибытии великих князей.
— Иди, мой мальчик, — подтолкнул меня Николай. — Это твой город, тебе первому и выходить, — заявил он, после того как я попытался пропустить Романовых вперёд.
Делать было нечего, и я ступил на короткую красную ковровую дорожку которую успели раскатать мои стюарды. Следом за мной из вагонов появились великие князья и Владимир Николаевич Воейков, присоединившийся к нашей компании в самый последний момент.
Оркестр пожарного департамента заиграл «Боже, Царя храни» и все встречающие вытянулись по стойке смирно. Николай, а следом за ним и Михаил прошли вдоль строя чиновников и офицеров, пожимая руки и кивая. Небольшая заминка произошла, когда, за едва держащимся на ногах после болезни адмиралом Вирениусом, бывший царь наткнулся на Теклу Хултин.