— Да, снарядили вас по полной программе, — усмехнулся снайпер, помогая четырнадцатилетнему подростку влезть в лямки. — Каска, броник, наколенники и налокотники, и даже пистолет выдали, — кивнул он на кобуру.
— А что толку? В бой всё равно не пускают, — тяжко вздохнул мальчишка и, отсалютовав на прощание, неуклюже потопал вниз по лестнице.
……
2 июля 1917 года. Окрестности города Борго.
После всех событий первого дня июля я думал, что не засну. Куда там. Только прилёг на полку, как тут же и вырубился. И снилось мне, что я сижу на троне и требую от Николая II Кемскую волость. А он отнекивается, отшучивается и никак не соглашается её мне отдать. Я, то грожу ему войной, то предлагаю миллион марок. И тут меня кто-то начинает трясти за правую ногу. Пытаюсь посмотреть вниз с трона и просыпаюсь.
— Мой диктатор, вставайте, Борго проехали. Вы просили разбудить вас, как минуем этот город, — вплетается в моё сознание голос Тойво Антикайнена.
— Всё, всё, встаю, Тойво, — хриплым ото сна голосом заверил я его.
Сажусь и остервенением растираю лицо руками. За окном уже вовсю светает, а мимо, как раз в этот момент, проносится легко узнаваемая портальная ферма моста через речку Сварто, она же Мустиоки. На разных картах она обозначена по-разному. Где-то — по шведски, а где-то — по фински. Поэтому наш главный железнодорожный инженер-мостостроитель Уно Гюллинг, отец моего юриста Эдварда Гюллинга, распорядился поставить табличку с двумя названиями речки.
— Я в душ, а ты, Тойво, отправь кого-нибудь разбудить Романовых. Если Николай и Михаил решили отправиться со мной в Гельсингфорс, то сейчас самое время начать собираться.
— Они уже проснулись, позавтракали и читают подшивку британской прессы в салоне, — отозвался мой секретарь. — Мой диктатор, вам какой комплект формы подготовить? Пионерской или русской?
После вчерашней процедуры передачи мне титула великого князя Финляндского Николай и Михаил Романовы изволили захотеть отправиться со мной в Гельсингфорс и лично поставить в известность сенаторов о смене правителя. Как я ни отговаривал их, они стояли на своём. Вернее, на этом настаивал только Николай, а Михаил устало кивал. Пришлось согласиться. Но с условием, что к обеду они покинут город и, присоединившись к семьям, которые будут их ждать в Кераве, отправятся в Улеаборг.
Заодно определились, как их теперь титуловать. А то я весь мозг себе сломал. О чём и поведал Николаю. На что тот рассмеялся и предложил титуловать — высочествами. Он ведь отрекся от престола, а Михаил этот престол ещё не принял.