Разве она мало старалась для клана?
Разве не искупила тот провал?
Разве она не заслужила хотя бы смерти, хотя бы приказа пойти умереть ради своей госпожи?
Свернувшаяся в клубок на кровати девушка не плакала, будучи слишком хорошо вышколенной для этого, но сжимая в руках рукава просторной и слишком жесткой рясы, которую ей выдали вместо отобранных лохмотьев, оставшихся от подарка госпожи Акико, она впервые в жизни чувствовала подлинное отчаяние и одиночество.
Хаято в смерти имел вид слишком удивленный и даже… не смешной, нет, — нелепый, пожалуй. Он был действительно удивлен даже не самим фактом своей бесславной гибели, а тем, кто именно принес ему эту гибель. Она помнила Хаято, помнила его презрительный взгляд и несколько очень уж колких замечаний — он любил подражать господам из старшей семьи, пытаясь скрывать оскорбления за виртуозным кружевом велеречивости. Получалось настолько плохо, что даже оскорбляться не выходило — не дано было сему мужу подобное искусство, особенно без соответствующего обучения.
Хаято пришел к ней с возможностью отплатить клану за его милость, получить прощение и достойную смерть. Умереть так, как и подобает высокородному самураю — в сражении с превосходящими силами противника, сжимая руки на глотке врага до последнего вздоха. Впервые в ее жизни, Кейто вспомнила о том, что синоби бесчестны именно в таком ключе. Рядом с Хаято лежала опрокинутая чаша с вином.
С чем-то похожим на вино.
Ей казалось, что в небольшой кроваво-красной лужице что-то шевелится, что-то живое и… злое, наверное. Сейчас верные клану (ее или другим) люди разносят такие же чаши между кельями других одаренных женщин, что были поселены в этом монастыре. Вообще-то, среди «почетных пленников» (она даже в мыслях произносила это словосочетание с изрядной долей яда) было очень немного женщин. В разы меньше, чем мужчин, но кто-то вспомнил о том, что среди них тоже есть верные микадо кудесницы, что предпочтут смерть позору.
Кейто с некоторым весельем осознавала, что предложи ей отдать душу демонам во имя клана, дабы нанести максимальный урон противнику, раньше, до того момента, когда она увидела равнодушный взгляд госпожи Акико, которым она проводила отданных в качестве выплаты слуг… она не просто согласилась бы. Она бы была искренне счастлива выполнить последний приказ свей госпожи. А теперь, почему-то, перегорела. Вот так и становятся нукенинами.
Уходила она быстро, только накинув на себя свою монашескую одежду, спеша поскорее покинуть как храм распятого, так и ближайший квартал. Все ее знания говорили ей, что если дело дошло до того, что семена демонических тварей начали буквально раздавать даже таким, как она, то дело подошло к финишной черте. Значит, большая часть тех, кого могли, как это говорят здесь, причастить, без лишнего шума, уже давно носят в себе демонов.