Ей казалось, что все окружающие скопом просто ждут, когда она надорвется и сдохнет. Ей бы попросить перевод в какую-то из других частей, где нет представителей ее клана, знающих о ее грехах и ошибках. Там было бы куда проще построить успешную карьеру — она была эффективной и совершенно безразличной к возможной гибели даже на фоне славящихся этим качеством воинов Империи, из-за чего раз за разом выдавала отличные результаты.
Убитые командиры и офицеры.
Отравленные котлы с общей пищей. Принесенные разведданные. Все это дало бы ей и должную славу и почет, дало бы новых покровителей, стоило бы ей только попытаться сменить отряд или хотя бы корабль. Даже попытайся ее вновь убить, лишь бы не дать покинуть надоевшие лица, она смогла бы уйти, Кейто была в том уверенна. Но она не желала. Не желала признавать, что не достойна прощения даже не госпожи Акико, но соратников по дому! Когда на вновь встанет за спиною госпожи, она воздаст всем и каждому, за каждый взгляд, за каждое едва слышимое оскорбление, за каждую придирку и намеренное принижение ее достижений.
Она давно уже сражается простой сталью, без зачарований, а одеяние ее почти ничем не отличается от простой ткани — чары госпожи не вечны, а повреждений было слишком много. Но теперь у нее есть золото, чтобы вновь вооружить себя, чтобы показать себя сильнее. Ее поступки, ее служение будут говорить сами за себя и госпожа снова увидит ее, снова признает. Снова протянет ей руку и позволит служить и защищать из тени и в грязи, как и положено синоби.
Ей только нужно продолжать убивать.
Кейто смотрит на висящий над простой и грубо сделанной кроватью крест — символ распятого бога. Этот крест, кровать да кривая тумба — вот и вся мебель в небольшой келье, что досталась ей по итогам последней войны. Великий микадо, храни его Аматератсу, сумел остановить и вынудить прекратить наступление на Хоккайдо, но цена тому оказалась дорога. Теперь им всем, тем кого посчитали допустимыми потерями, суждено служить новой стране, новому господину, новому всему.
Как и ей. Она сражалась. Она убивала и разминалась с Синигами по нескольку раз на неделю. Она делала все, совсем все, что только могла сделать, лишь бы заслужить если и не возвышение, не возвращение к прежней должности подле госпожи Акико, то хотя бы прощения. Хотя бы одной короткой фразы, хотя бы одного взгляда. Под презрительными и злыми взглядами соклановцев, под смертоносным дождем из огня и стали, она сражалась ради этого мига.
Но на нее даже не посмотрели, просто закинув ко всем тем, кому суждено стать живой контрибуцией победителю. Все ее жертвы, все ее старания, все что она делала так и осталось неоцененным. Только сейчас Кейто поняла подлинную иронию ремесла синоби — им не сопутствуют слава и подвиги, нет для них пиров победы и уважения победителям. Только одиночество, презрение, боль, смерть… и забытье.