— Добавил, — прокомментировал я, когда Ритти открыл мешочек, чтобы пересчитать деньги.
— Мне показалось, нас всех только чудо спасло! — нервно дёрнул небритой щекой лучник.
— Чудо не чудо… Дело сделано, — я пожал плечами.
— Оказалось, знакомый, да? — усмехнулся Ритти.
— Можно и так сказать, — кивнул я, не желая объяснять про чувство родства между теми, кто выстоял у Кечуна, пережив жестокие удары орды. — Он мне кое-что вернул.
— Топор, — согласился Ритти. — Я видел, как он его отдал. Это твой топор?
— Мой. Семейная реликвия, — исчерпывающе объяснил я. — Потерял в бою.
— Куда ты теперь? — Ритти пристально взглянул на меня, убирая мешочек с деньгами.
— В Илос. Нужно раздать долги, — сказал я.
— Слушай, Ишер… Я слышал, что ты сказал тому регою про орду. Если и вправду дела так плохо обстоят, тебя ведь не выпустят потом из Илоса! — встрепенулся Ритти. — Оно тебе надо? Поехали с нами!
— Долги надо отдавать, — я покачал головой. — Выпустят или нет, это ещё неизвестно. А вором, если сбегу, не раздав долги, я уже стану.
— Видит Паламан, лучше быть живым вором, чем мёртвым и честным! — выдохнул сквозь зубы Ритти.
— Вором лучше не становиться, — возразил я. — Это впоследствии дорого обходится.
Ритти задумался, покручивая в руках глиняную кружку. А я почувствовал, что не стоит больше здесь задерживаться. Не настолько большое доверие у меня было к Ритти и его ученикам.
— Удачи тебе и ребятам! — сказал я, поднимаясь.
— Не останешься? В Илос можно ведь и не успеть! — снова встрепенулся лучник. — Может, уже утром поедешь?
— Успею, — ответил я и махнул рукой на прощание.
Уходя, я чувствовал, как Ритти сверлит мне спину взглядом. Но даже если у него были какие-то планы на мою награду, шансов у лучника не осталось.
Переханы ждали меня под навесом у постоялого двора. Я даже разгружать их не стал. Вскочил в седло и поехал прочь из города. А когда тот скрылся из виду, ещё и заставил животных скакать три часа почти галопом, пересаживаясь с одного на другого. Так что если Ритти с учениками и отправился в погоню — не смог меня догнать.
Дорога обратно в Илос казалась вдвое длиннее. Возможно, в этом было виновато солнце. Поднявшись над пустыней, оно начало беспощадно выжигать остатки ночной прохлады.
Воздух над раскалённым песком дороги колыхался, искажая очертания далёких барханов. Наступало то самое пекло, когда даже ящеры зарываются в песок, а разумные существа всячески спешат укрыться в тени.
Я обгонял караваны, погонщики которых уже начинали съезжать с обочин и растягивать над гружёными повозками брезентовые тенты. Скрип колёс и мерное фырканье гнуров мало-помалу затихали, уступая звенящей тугой тишине полудня.