— Я сказал! — ответил я, продолжая ухмыляться.
— Мы донесём весть! — регой похлопал меня по плечу и сделал шаг к своим.
А затем обернулся и серьёзно так попросил:
— Вы там продержитесь, сколько можете! А мы придём. Соберём войско и придём. Рад был встретить тебя, Ишер!
— Я тоже рад был встретить тебя, Эрегихон, — ответил я.
Он уходил к своему отряду. У моих ног лежал круглый щит из деревянных досок, плотно подогнанных друг к другу. Они были обиты железом и покрыты толстой кожей.
А посередине щита лежал кошелёк. И я почему-то был уверен, что в этом кошельке больше ста золотых водянок.
Те, кто прошёл Долгую Осаду, помнят своих. А Эрегихон запомнил даже то, что я в тот день лишился щита. И спустя время ответил мне царским подарком.
Но всё-таки дороже и денег, и брони был вернувшийся ко мне топор.
Глава 15
Пока я подобрал щит и огляделся, остальных и след простыл. Эта встреча с прошлым, каюсь, выбила меня из колеи. Слишком страшным был период Долгой Осады.
Сколько раз я терял почти всех, с кем сражался бок о бок? Трижды? И это только, когда от отряда в восемь человек один я оставался. А уж сколько раз выживала половина или меньше, и считать никто не пытался.
Чего уж там. В самом начале Долгой Осады я не всегда успевал запомнить имена тех, кто прикрывал мне спину. Настолько регулярно менялись составы восьмёрок. Это потом, ближе к концу нашествия, люди стали гибнуть реже.
Пока ехал обратно в Пыльный Игс, успел пересчитать деньги. Эрегихон оставил сто пятьдесят золотых водянок. Сто — в счёт уплаты заказа. А ещё пятьдесят — сверху. Видимо, весь тот бюджет, который был максимально запланирован на поимку Меоли. И который наёмникам, похоже, не особо-то собирались отдавать.
Если я верно всё понял, Меоли либо принадлежит к старым родам Междуречья… Либо и вовсе дальняя родственница царской династии.
И пусть цари давно ничем не правят, их род — один из самых древних в Вечных Песках. Он восходит корнями к временам, когда люди только обживались на последнем пригодном клочке суши. Впрочем, я не слишком хорошо знал эти легенды.
В любом случае, свидетелей бегства таких девиц не принято оставлять в живых.
В «Усталом гнуре» я снова встретился с Ритти. Он ждал меня за тем же столом, что и в прошлый раз.
Утром народу в зале харчевни было немного. Торговцы не любят терять время. И если уж встали днём на постой, то предпочитают сделать это с пользой, торгуя на рынках города, а не просиживая штаны.
Я присел напротив лучника и выложил на стол мешочек с деньгами. Ровно шесть золотых водянок, хотя мы договаривались на пять. Но я посчитал, что жадничать не стоит. Всё же Ритти с учениками не сбежал, едва лишь запахло жареным. Так что… Пусть уезжают, поминая меня добрым словом.