«Главное, чтобы на нас не наслали дроны-камикадзе», — подумал я с беспокойством. — «Надеюсь, они закончились или мы являемся слишком маловажной целью для такого ценного боеприпаса».
Скорее первое, чем второе — на одном из перекрёстков, у Преображенского собора, мы видели сожжённую автоколонну, во главе которой шёл Т-90М. Его расколупали дронами, причём далеко не с первого раза. А машины, следовавшие за ним, сожгли из гранатомётов, отстрелянные тубусы которых так и остались лежать на тротуарах.
«Почему так много костей?» — в очередной раз спросил я себя.
Кости почти везде. Складывается ощущение, что мы идём по какому-то библейскому аду…
— Ронин, можешь объяснить, почему так много костей? — попросил я.
— Тринадцать миллионов жителей в самом городе и ещё семь в агломерации, — ответил он. — И это только по официальным данным. Реально могло быть гораздо больше — примерно четырнадцать-пятнадцать в городе и восемь-девять в агломерации.
— И что? — спросил я.
— А то, что если сохранить контроль не удалось, то горожане остались предоставлены сами себе, — ответил Ронин и тяжело вздохнул. — Подвоз продовольствия осуществлён не был, голод начался где-то на третьи сутки, а затем всё покатилось в пропасть. Эти миллионы людей начали голодать почти разом, а голодные люди думают совершенно иначе, нежели сытые.
Он достал из кармана пачку сигарет «Kent», которую я видел среди трофеев, и закурил.
— И эти обезумевшие миллионы кинулись искать еду, которой не было, — продолжил он, выдохнув дым. — Начался хаос, стычки на улицах, массовые убийства… Прямо здесь, Студик, на этих улицах. Потом, конечно, выжившие начали собираться в мелкие группировки, которые занялись целенаправленным грабежом, а далее начались стычки между этими группировками. И это я не говорю о военных и полиции, которые тоже участвовали в этой мясорубке. Кто-то, наверное, пытался восстановить порядок, а кто-то хапал ресурсы, чтобы выжить и хорошо устроиться.
— Жёстко… — произнёс я. — И нахрена мы сюда пришли?
— Мы же не знали, — развёл руками Ронин. — Теперь знаем. Ну и я не оставляю надежды, что в центре нам удастся выяснить хоть какие-то сведения о хранилищах Росрезерва.
Добираемся до здания университета управления и проходим на его территорию.
— Ненавижу лестницы, — сказал Щека, посмотрев на здание общежития № 6.
— Их сделали не для того, чтобы они тебе нравились, — усмехнулась Фура.
— Студик, Щека — зачистка, — приказал Проф. — Мы займём оборону здесь.
— Если что-то вдруг, не сожги меня, — попросил я Щеку, когда мы вошли в здание.