В этот момент на террасу вышел сам барон Евстафьев в сопровождении виконтессы Струбецкой. Хотя ей было почти сорок лет, она казалась намного моложе и вполне могла очаровать. Ходили слухи, что именно госпожа Струбецкая начала увлекать Евклида Ивановича, после того как графиня Елецкая потеряла к нему интерес.
Стучаться надо
Знаете, как приятно видеть их вместе, Ольгу и мою актрису! Такое ощущение, что эта сцена — вид ворвавшихся в палату девушек, взволнованных, обеспокоенных моим здоровьем — подействовали на меня сильнее магии Асклепия.
Ленская тут же присела на стул, с которого недавно встала Артемида, без слов покачала головой и расплакалась. Я чувствовал, как она хочет дотронуться до меня и боится. Ее пугали окровавленные бинты на моей ноге и животе, моя бледность и потускневшие глаза — уж я видел недавно себя в зеркало. Лишь когда Ольга сказала: «Ему намного лучше. Видела бы какой он был, когда сюда везли!» — тогда Ленская осмелела и взяла мою руку. Она прижала ее к своей щеке и сказала, что от меня сегодня не уйдет. Тоже интересный поворот, получается, ей придется провести ночь в этой палате вместе с Ольгой Борисовной.
— А как же дома? — спросил я. — Рискуешь. Тебя снова лишат «Электры».
— Я предупредила папу. Сказала, что друг попал в беду и буду дежурить в палате, — при этом глаза актрисы внимательно оглядывали ту часть палаты, что ближе к окну.
— Вот здесь она стояла, почти рядом со мной. А это след от копья, — Ольга указала на пятно почти черной крови и дырку в полу, оставшуюся после удара Афины.
Теперь я понял, что искала глазами Ленская и добавил:
— Именно там находилась Арахна. Представь себе, Ольга Борисовна не испугалась ее жутких когтей. И явление богов для нее становится вполне обыденным.
— Я не успела испугаться, — поправила меня Ковалевская. — Копье Воительницы пронзило это чудовище раньше, чем до меня добрался страх.
— Как же весело у вас, с ума сойти! — Светлана вздрогнула, представляя недавние события.
Дальше Ольга делилась событиями, которые она пережила в Шалашах. Рассказывала о своем беспокойном ожидании и ужасе, пережитом тогда, когда Торопов сообщил о произошедшем. Я почти молчал все это время, а потом, минут через двадцать меня начало клонить в сон. При этом я чувствовал, как начинают чесаться заживающие раны — явный признак быстрой регенерации мягких тканей. Это процесс запустил я сам, но Асклепий его намного ускорил, своей огромной целительной силой. И теперь моему телу требовался просто отдых для восстановления сил. Перед сном я просканировал тонкий план на возможные угрозы — было все тихо. Я вполне доверял обещанию Афины и Артемиды, что они будут оберегать мой покой, пока я в таком состоянии, и сканировал планы бытия скорее по привычке. В моем положении очень полезной привычке — мне нельзя от нее отказываться, хотя она создает много неудобство и забирает часть силы.