Так рассуждала Талия Евклидовна, выходя из-за стола и направляясь к своему Родерику — мысленно она называла его так по привычке и еще потому, что ей нравилось это имя. Когда Талия вышла на террасу, то увидела то, чему поначалу глаза отказывались верить: эта старая шалава, которую некоторые называли Светланой Ионовной стояла, прижавшись к Мышкину и вздрагивая. Сначала Талии показалось, что мачеха смеется, но потом прояснилось — плачет, сука!
— Блядь! Это что такое здесь происходит⁈ — вскрикнула Талия и решительно направилась к ним. Сейчас она очень сожалела, что в горящей квартире на Маросейке лишилась астрального кольца. О, если бы оно было, то Принцесса Ночи незамедлительно вызвала Гарольда! Еще как вызвала и приказала бы ему сорвать зубами одежду со старой шлюхи!
— Моя принцесса, — Мышкин встрепенулся, старательно отстраняясь от Светланы Ионовны. — Я просто обещал ей кое-что. Обещал портрет с нее написать, но забыл. Ты же знаешь, у меня с памятью после отравления совсем плохо. А матушка ваша из-за этого очень расстроилась. Вот, видишь ли, плачет из-за моего невнимания.
— Мам, не плачь, — с ехидством проговорила, впервые в жизни называя мачеху «мамой». — Нарисует он твой портрет. Я обещаю посодействовать. Даже сама возьму в руки кисти. Такой хороший портрет нарисуем, что его возьмут сразу на выставку. Мы подпишем его крупными буквами «Светлана Ионовна, увы, Евстафьева»!
— Спасибо, доченька, но это не твоего ума дело, — мачеха повернулась и порывистым шагом направилась в сторону сада, освещенного туэрлиновыми светильниками.
— А теперь мне расскажи всю правду и очень подробно, — сказала Талия, проводив взглядом женщину, отношения с которой никогда не ладились.
— Прелесть моя, но я вообще не виноват. Не знаю, что на нее нашло. Вернее, знаю, но я все равно не виноват, — начал было объяснять Геннадий Дорофеевич.
Он тоже глядел в след Светлане Ионовне. Она была года на четыре или пять старше князя Мышкина, и по мнению искушенных мужчин только вошла в тот самый возраст, когда женщина раскрывается сполна, и ее истинная женская красота дополняется искушенностью и зрелой статью. Князь смотрел, как она грациозно покачивает бедрами, и ощущения ее теплого, сочного тела, минуту назад прижимавшемуся к нему, отозвались в его теле крепчайшим членостоянием.
— Ты чего туда смотришь⁈ — возмутилась Талия Евклидовна.
— Я не смотрю. Вернее, смотрю, но не туда, — сбивчиво объяснил Родерик, мысленно ругая нелепый случай и себя, за излишнее внимание к мачехе Талии.
— Нет, ты смотришь! Ты смотришь именно на нее, — Принцесса Ночи схватила его за штуковину, явно топырившую брюки. — Мерзавец, Родерик! Ты ее уже мысленно трахаешь! Ведь права была твоя Софка! — и тут она вспомнила ведьмино пожелание: «Родерик пусть тебе изменяет каждый день! По пять раз!».