— Нет, перед сном я просто говорила, что ты обнаглел, — она положила журнал на столик. — Если интересно, твоя актриса ушла. У нее, видите ли, сегодня два спектакля. Передала тебе пожелание, поскорее выздороветь. Сказала, может прийти вечером.
— Помоги мне встать, — попросил я, протянув к ней руку, и когда Ольга подошла и подала свою ладонь, я схватил ее и повалил Ковалевскую на кровать. Ее возмущение пришлось прервать решительным поцелуем.
— Елецкий!.. Ну, Елецкий!.. — ей все-таки не удалось вывернуться.
А я одержал очередную победу: доказал, что тяжело раненый маг может быть сильнее самой прекрасной княгини. Тем более если этот маг — Астерий.
Ольга быстро сдалась: ответила на мой поцелуй и лишь прошептала с утихающим возмущением:
— Тебе нельзя так! У тебя там жуткие раны! Я видела…
— Поверь, именно так они лечатся. Можешь спросить у Асклепия, — я прижал ее к себе с вожделением ощущая, как вздымается ее грудь и чувствуя частый стук ее сердца.
— Я лучше спрошу об этом у Артемиды, — она рассмеялась, видя, округлились мои глаза. — Сюда может кто-нибудь войти. Слышишь! Елецкий! Мы пока не «На Облаках»!
Хотя Ольга совсем не ведьма, но так и случилось: через несколько минут в палату вошел ее отец.
Борис Егорович, наверное, не совсем понял происходящего на больничной кровати. Стал у распахнутой двери, слегка вытянув голову вперед и широко распахнув глаза.
— Папа! Стучаться надо! — Ольга тут же приподнялась, поправляя юбку.
— Да вот не догадался. Думал, что Александру Петровичу ввиду тяжести ран будет сложно ответить на мой стук, — князь закрыл дверь и вошел в палату. — Как самочувствие, ваше сиятельство? Как протекает процесс лечения? — с явной издевкой полюбопытствовал он.
— … — я открыл рот, чтобы что-то ответить.
— Вообще, его сам Асклепий лечил, — опередила меня Ольга.
— Ага. Боги стараются, еще и ты, вместе с ними. Очень хорошо! Наверное, настолько хорошо, что и выздоравливать не хочется, — хотя Ковалевский все это говорил с явным сарказмом, улыбка на его губах была доброй, и я совершенно расслабился. Все-таки Борис Егорович золотой человек, он всегда без лишней чопорности, но с пониманием наших юных порывов. Другой бы на его месте вспылил. Например, Елена Викторовна могла взорваться возмущениями, а князь все спокойно перевел в шутку. Возможно, позже он поговорит об этом с дочерью, но мне кажется вряд ли.
— Вообще, папа, сам Асклепий сказал, что Саше нужно полежать еще один день, — Ольга снова не дала мне ответить князю. — Потом, ему нужно будет пару дней отдохнуть. Поэтому, я заберу его отсюда, и мы вместе проведем выходные.