— Сука! — процедил я, отходя от нее. Не знаю, услышала Величайшая или нет. Даже если не услышала, то прочитала ментально.
На некоторых баб иногда находит такое, при чем независимо: богиня она, княгиня или чья-то служанка. На ровном месте без видимых причин Гера порядком подпортила настроение мне и себе. Кстати, еще больше она его подпортила баронессе Бондаревой — это я сейчас ясно чувствовал, даже не глядя на Наташу. Понятия не имею, что нашло на супругу Громовержца. Неужели, лишь то, что я не притронулся к ее угощениям. Да, мне куда важнее было поболтать с Наташей и вытряхнуть истину из Бабского — было не до салатов с вином.
Особо скверно, что Гера выставила напоказ мои отношения с Глорией. Все-таки это слишком серьезно и может повернуться опасным скандалом. Если ее слова попадут в нежелательные уши, то даже доказательств особо не надо — хитрые люди могут вывернуть как им удобно. О своих отношениях с Глорией я не говорил даже Элизабет, а тут слышала все Бондарева и ушки на этом погрел Бабский. И неужели он у императрицы в любовниках⁈ Вот в это мне не особо верилось. Как его назвала величайшая? Верным кучерявым пуделем императрицы?
Я вошел в портал первым — остальные ждали.
Несколько шагов через зыбкое пространство и под ногами полутемный переулок Лондона. Слева перевернутый мусорный бак, справа покосившаяся табличка с названием улицы. Что там? Чиксан-стрит… Не знаю, где это — о таком не слышал.
— Давайте прямо, — решил я, глядя на освещенный фонарями перекресток.
Взял Наташу под руку, чувствуя необходимость объясниться с ней после слов Геры.
— Не смейте трогать меня, корнет! Руки прочь! — фыркнула с возмущением Бондарева и отошла в сторону.
Увы, наверное, сегодня магнитные бури. Им не подвержена только Элизабет. Моя чеширская кошечка, сама взяла меня под руку и шепнула:
— Все хорошо, Саш. Мой демон, люблю тебя. Спасибо за Майкла.
— А чего это вы, ваша милость, вдруг демон? — услышал я позади смешок Бабского. — Кстати, насчет ее величества Глории! Надо же как у вас! Это все правда?
Я резко остановился, повернулся к нему и сказал:
— Тебя бы, друг, по-хорошему надо убрать, как носителя опасной информации и существо в нашей группе лишнее, — протянув руку к Стрельцовой, попросил: — Элиз, дай, пожалуйста, пистолет.
Бог Смерти
Стрельцову уговаривать не пришлось, баронесса тут же необыкновенной ловкостью выхватила «Кобру», протянула мне. И с улыбкой добавила:
— Стреляй. Мы, как я понимаю, в Уайтчепеле. Грохот выстрелов и шлепки дротиков здесь в порядке вещей.
— Вы шутите⁈ Ваше сиятельство! — Бабский испугался всерьез. Это сполна отразилось на его лице даже в темноте, едва разбавленной светом древней электрической лампы — она висела в полусотне шагов у входа в соседний дом.