«Спокойно, корнет! Медленно делай то, что они говорят! Я атакую ментально. Создам ложную угрозу им сзади!» — услышал я в сознании беззвучные слова Бондаревой.
Как же это забавно, когда меня собираются защищать и успокаивают женщины! Пока я очень медленно опускал руку с пистолетом, Элиз шепнула мне:
— Брось «Кобру» в мою сторону! Прикрой Наташу щитом!
Замысел Элиз я оспаривать не стал, а ответил я штабс-капитану ментально бросил: — «Не вздумай! Просто стой неподвижно на месте! Это приказ!», — вглядываясь в темному я подключил второе внимание.
— Эй, давай быстрее! Не тяни, сука, резину! — раздался голос из-за круглой рекламной тумбы — ее край тускло освещал фонарь.
— Друзья, а давайте сначала поговорим? — намеренно испуганным тоном, предложил я, — Заткнись! Я же сказал: шлюхи в сторону! — выкрикнул обладатель грубого голоса.
Я мгновенно активировал в левую руку «Лепестки Виолы», приноравливаясь распахнуть щит так, чтобы закрыть Бондареву. Правой как бы уронил «Кобру», откидывая ее ближе к Стрельцовой. Теперь вместо пистолета в моей руке имелось куда более привычное и мощное оружие — моя излюбленная кинетика.
Едва я уловил движение Стрельцовой, как тут же развернул «Лепестки Виолы». Щит раскрылся громко с хлопком, превращаясь в тускло-светящуюся линзу в шаге перед Бондаревой, отчасти прикрывая меня и почти полностью ее. От неожиданности, Наташа ахнула и попятилась, что было очень кстати: теперь мне было удобнее ее прикрывать. Очень не вовремя подал признаки жизни Бабский: выругался на английском, приподнялся. Разумеется, я стрелял мимо него, и упал Леша скорее от страха или может от непомерной тяжести в штанах — засранец же он все-таки.
— Что за х-х!.. — раздался дребезжащий голосок — его тут же оборвала Элиз.
В деталях я не успел заметить, как она это сделала, но вышло так, что «Cobra Willie» оказалась у нее в правой руке. В левой уже был остробой. Моя чеширская кошечка успела сделать из него два выстрела, пока наклонялась за «Коброй». Затем Стрельцова ушла в перекат. Вскочила на ноги где-то в темноте справа и оттуда прогремело четыре выстрела.
Я ударил широко и резко кинетикой, снося рекламную тумбу, упавшую с грохотом огромного полена; разбивая в щепки дверь напротив. Окна брызнули осколками стекла. Раздался чей-то визг и топот быстрых ног, уносящихся в переулок
Секунд на десять наступила тишина. Почти полная, если не считать, чье-то жалобное мычание за тумбой и шипение светляка — его я выпустил сразу, едва отработал кинетикой. Яркий желтоватый шар осветил весь перекресток. Теперь я в ясности видел картину происходящего: кто-то отползал к углу дома, раненный выстрелом Элиз. Другой мерзавец лежал неподвижно, раскинув руки — из его глазницы точно смертельная метка торчал дротик «Стальной Правды». Еще один, тот, что жалобно мычал, скорчился у края клумбы — без сомнений в это печальное состояние привела тоже Элизабет.